Лекция

8.

Экономическая

наука

и

профессия

экономиста

В

этой

лекции

мы

коротко

обсудим

особенности

главных

школ

прошлого

и

различия,

существующие

в

понимании

экономической

профессии между разными странами.

Что же такое экономический мейнстрим?

Как

говорилось

в

самой

первой

лекции,

«экономическая

наука

Нобелевских лауреатов»

-

это не единственная, но на сегодня главная

линия

развития

мировой

экономической

теории,

для

обозначения

которой

принято

пользоваться

английским

термином

экономический

мейнстрим (

mainstream

economics

)

.

По определении англоязычной Википедии, это «корпус знаний, теорий

и

моделей

экономической

науки,

который

преподают

в

ведущих

университетах

и

которые

широко

признаны

учеными

в

этой

области

науки». Это преимущественно американская наука, которая постепенно

расширяет сферу своего охвата. Она противопоставляется другим, так

называемым

неортодоксальным

вариантам

экономической

теории,

которые существовали раньше и существуют сейчас,

хотя и почти не

имеют

шансов

на

получение

Нобелевской

премии,

поскольку

премия

Банка Швеции –

это как раз один из главных институтов мейнстрима.

Феномен мейнстрима как преобладающего направления возник в США

в послевоенные годы. Историки экономической мысли довольно долго

воспринимали эта ситуацию как смену одного монополиста на другого:

считалось,

что

в

1930

годы

преобладающим

направлением

был

американский

«старый» институционализм, на смену

которому потом

пришел

«неоклассический

синтез».

Однако

после

того,

как

в

конце

1990

годов

на

эту

тему

был

выполнен

ряд

исследований,

такое

представление

было

поставлено

под

сомнение

1

.

Оказалось,

что

ситуации монополизма в более ранней экономической науке не было.

1

(

Morgan

and

Rutherford

1998)

Как и любая парадигма, экономический мейнстрим представляет собой

исторически

сложившийся

комплекс

установок

по

поводу

предмета

исследования, научной методологии и организационных механизмов.

Наиболее очевидная особенность сегодняшнего мейнстрима –

которая

даже могла казаться главной до последнего времени –

это принятый в

нем

стиль

изложения

–

модельный

и

сильно

математизированный,

когда

искомые

утверждения

выводятся

из

достаточно

упрощенных

предположений

путем

формальных

рассуждений

и

преобразований.

Сочетание

простоты

и

четкости

позволили

этому

направлению

превратиться

в

очень

значительное

явление

современной

науки,

обладающее

совершенно

ясной

идентичностью.

Экономический

мейнстрим

сформировался

как

наука

о

homo

oeconomicus

,

то

есть

о

рациональном

аспекте

в

человеческом

поведении.

По

известному

выражению Эрроу,

экономическая наука описывает жизнь в терминах

рациональности,

при

писывает

и

пред

писывает

рациональность

человеческому

поведению.

В

очень

многих

случаях

эта

наука

была

способна

давать

глубокие

и

практически

полезные

результаты.

Признанием

этого

было,

в

час

тности,

и

учреждение

Нобелевских

мемориальных

премий

по

экономике.

Часть

исследований

были

удостоены Нобелевской премии именно за то, что продемонстрировали

возможность широкого применения методологии мейнстрима (Беккер,

Бьюкенен).

С

другой

стороны,

такое

очевидное

упрощение

в

предпосылках

не

могло

не

вызывать

критики

2

и

необходимости

его

каким

-

то

образом

объяснить

и

обосновать.

Так,

например,

в

знаменитой

методологической

работе

Фридмана

1953

года

о

«Позитивной

экономической науке» утверждалось, что судить о науке следует не по

предпосылкам и аксиомам, а «по делам ее», и даже что «действительно

важные

и

значительные

гипотезы

будут

основаны

на

«допущениях»

которые

представляют

собой

совершенно

неадекватные

описания

реальности

и,

как

правило,

чем

более

значима

теория,

тем

менее

реалистичны эти допущения».

2

Соответствующая

глава

в

известной

книге

Селигмена

(196

8)

называется

«Бунт

против формализма».

«Скупость»

и

жесткость

методологии

экономического

мейнстрима

вызывали у многих экономистов также желание ввести в рассмотрение

другие,

дополнительные

факторы.

Значительное

развитие

получила

тема

неполной

информированности

действующего

субъекта

и

его

недостаточных

«вычислительных

возможностей»,

которые

мешают

принимать

оптимальные

решения.

Другое

направление

–

новая

институциональная

экономика

–

связано

с

ключевым

понятием

транзакционных

издержек.

Поведенческая

экономика

вообще

отказывается

от

представлений

о

рациональности

действующего

2

субъекта.

Все

эти

дополнения

имели

характер

исследования

«рациональных»

причин,

из

-

за

которых

возникают

отклонения

от

рационального поведения.

Присуждение

Нобелевской

премии

2017

года

Ричарду

Талеру

заставляет

еще

раз

задуматься

над

тем,

что

же

можно

считать

краеугольным

камнем

в

здании

экономического

мейнстрима.

В

некотором

смысле

такое

решение

–

это

«Черный

квадрат»

Малевича,

который

ставит

точку

в

некоторой

линии

развития

или

же,

наоборот,

открывает более широкую перспективу.

На

мой

взгляд,

ответ

может

быть

сформулирован

в

терминах

предыдущей лекции. Он состоит в том, что экономический мейнстрим

–

это

наука

об

экономических

аспектах

либерального

общественного

порядка, создаваемая «профессиональным» сообществом, которое само

также оперирует в рамках либерального порядка.

В

картине

мира,

лежащей

в

основе

мейнстрима,

главное

предположение

–

это

существование

автономного

индивида.

Во

всех

лекциях по разделам экономической науки (т.е., от второй до шестой),

мы,

в

сущности,

имели

дело

с

двумя

базовыми

способами

ви

дения

экономической жизни. «Картинка», лежащая в их основе, следующая. В

микроэкономике

мы

видим

взаимодействие

атомарных

единиц

-

это

предприятия,

потребители,

производители,

работники

и

т.д.

Можно

представить

себе,

что

они,

как

шарики

или

молекулы,

движутся

в

пространстве и, соприкасаясь, как

-

то взаимодействуют между собой. В

макроэкономике

таких

молекул

настолько

много,

что

никаких

индивидов

не

видно,

они

сливаются

в

функциональные

потоки

-

потребления,

производства,

инвестиций

и

прочего.

Экономический

«мейнстрим»

представляет

собой

огромную

литературу

по

поводу

индивидуального

поведения

«микрошариков»

и

характера

макропотоков.

Важно

понимать,

что

предположение

о

«рациональность»

индивида

необязательно принимать как самостоятельную аксиому, поскольку оно

прямо

следует

из

его

автономности.

Независимая

ни

от

кого

экономическая

единица

(будь

то

производитель

или

потребитель)

может рассчитывать только на свои ресурсы и должна «сводить концы

с

концами».

Отсюда

необходимость

рациональности,

а,

значит,

и

оптимизации. Разумеется, в реальной жизни человек или предприятие

могут

получить

кредит,

а

правительство

–

напечатать

деньги.

Тем

не

менее,

в

либеральной

модели

мы

исходим

из

того,

что

всегда

имеет

3

место

жесткое

бюджетное

ограничение

3

и

баланс

должен

быть

сведен. Люди и общество могут ошибаться, вести себя иррационально,

но они будут за это так или иначе наказаны.

3

(

Kornai

1980,

Корнаи 19

9

0)

4

Именно такое представление позволяет, например, говорить об индивидуальной

функции предпочтений.

5

Мне кажется правильным не употреблять термин индивид за пределами модели

либерального общественного порядка.

Атомарная

картина

предполагает

не

только,

что

все

ресурсы

распределены

между

индивидами,

но

что

и

вообще

все

на

свете

–

мотивы,

идеи

и

планы

их

реализации

-

в

конце

концов

родятся

в

головах

отдельных

людей.

Это,

в

каком

-

то

смысле,

ультраматериалистическая

позиция,

представители

которой

говорят:

«покажите, пожалуйста,

где

–

кроме отдельных человеческих голов

–

может возникать знание или мотивы?». Такой подход Йозеф Шумпетер

назвал позицией

методологического индивидуализма

4

.

Позиция

методологического

индивидуализма

во

многих

случаях

очень

удобна

и

полезна,

однако

она

имеет

границы.

Это

можно

проиллюстрировать, применив индивидуалистический подход не

к

экономике,

а

к

такому

явлению,

как

язык.

Тогда

получается,

скажем, что русский язык как таковой –

это фикция. Мы должны

тогда

сделать

вывод,

что

языка

как

такового

нет,

а

существует

только

способность

отдельных

людей

разговаривать.

Ясно,

что

многие вещи в лингвистике будет сложно понять таким образом.

Противоположная

крайняя

позиция

методологического

холизма

,

когда

поведение

человека

5

выводится

полностью

из

его

вписанности

в

общество,

столь

же

уязвима

для

аналогичной

критики.

В

мире,

где

мы

живем,

люди

взаимоде

йствуют

друг

с

другом и влияют друг на друга гораздо более сложным образом.

Экономический

мейнстрим

как

«профессия»

не

только

имеет

дело

с

атомарным

либеральным

порядком

как

объектом

исследования,

но

и

сам

является

частью

такого

общества.

Дальше

мы

увидим

на

фактическом

материале,

как

это

создает

тенденцию

к

стандартизации

идеологии

и

методов

работы,

форм

представления

результатов,

параметров оценки квалификации исследователей.

Таким

образом,

вне

мейнстрима

оказывается

в

первую

очередь

институциональная

методология,

которая

предполагает,

что

4

участники экономической жизни действуют не вполне самостоятельно,

что это не атомарные единицы (будь то люди или юридические лица),

но

всегда

участники

некоторых

более

широких

общностей.

Это

означает,

что

в

информации

и

в

своих

мотивах

действия

человек

не

может быть полностью независимым. Мы

возвращаемся

к

знаменитому

определению

Джона

Коммонса

6

,

которое

гласит

:

6

(

Commons

1931

,

Коммонс 2012)

7

(Аверинцев 1988)

8

Еще раз вспомним «вазу Рубина» из первой лекции, которая является примером

того,

что

один

и

тот

же

набор

фактов

мы

можем

воспринимать

совершенно

по

-

разному.

Institution is a collective action in control of individual action.

т.е.

«институт

-

это

коллективное

действие,

которое

контролирует

индивидуальное

действие»,

это

то,

что

заставляет

человека,

так

или

иначе,

считаться

с

мнением,

привычками

или

желаниями

других.

Поэтому с точки зрения методологии исследования, институционализм

–

это желание выйти за пределы атомарной картины микроэкономики и

«гидравлической» картины макроэкономики и учесть способы влияния

общества и социальных групп на отдельного человека.

Говоря об институционализме как аналитическом инструменте, важно

иметь в виду, для какой цели этот инструмент должен использоваться.

Как

представляется,

задачей

Коммонса

и

его

современников

было

строительство

того

либерального

общественного

порядка,

который

в

дальнейшем

как

раз

и

позволил

физическим

и

юридическим

лицам

ощутить

себя

автономными

единицами

«в

Ньютоновом

пространстве

безличного

закона»

7

.

После

этого

предметом

исследования

стали

в

основном механические параметры движения этих единиц.

Австрийская

школа

,

хотя

и

считает

человека

не

рациональным

калькулятором,

а

творцом

и

поэтому

отказывается

от

«точных»

методов

исследования,

тем

не

менее

тоже

принимает

атомарную

картину

общества.

Это

делает

ее

идейно

достаточно

близкой

к

мейнстриму,

однако

она

расходится

с

ним

по

вопросу

о

целях

и

методах политики.

Парадигмы

экономической

науки,

которые

в

своих

различных

вариантах

более

или

менее

отличаются

от

мейнстрима,

иначе

воспринимают

предмет

своего

исследования

8

.

Но

в

то

же

время

5

парадигма

-

это

и

«конкретный

набор

понятий

или

мыслительных

шаблонов

-

включая

теории,

методы

исследования,

постулаты

и

стандарты –

которые определяют, что может считаться результатом в

данной области». Это определение, взятое из англоязычной Википедии,

подчеркивает,

что

парадигма

есть

не

произвольно

выбираемый,

а

в

определенном

смысле

обязательный

способ

ви

дения

и

стандартный

набор исследовательских приемов, без использования которых человек

не

считается

членом

данного

сообщества

ученых.

Различия

между

парадигмами, таким образом, становятся не только вопросом ви

дения

,

но

затрагивают

и

социальные

отношения

внутри

профессии,

и

статус

самих ученых.

Нужно сказать, что отношения между экономическим мейнстримом и

«неортодоксальными»

направлениями

всегда

были

довольно

сложными.

В

то

время

как

несколько

представителей

новой

институциональной

экономики

(

new

institutional

economics

)

стали

лауреатами Нобелевской премии, «австрийская школа» об этом вряд ли

может мечтать (премия Хайека была исключением). С другой стороны,

не

так

уж

редки,

наоборот,

резко

критические

отзывы

в

адрес

мейнстрима

и

призывы

вернуться

к

методологии

«старых»

или

«перв

оначальных»

9

институционалистов.

9

«Исходных» по терминологии Ефимова (2016)

На

мой

взгляд,

вопрос

следует

ставить

по

-

другому:

а

каковы

институциональные

предпосылки

парадигмы

экономического

мейнстрима? Где, применительно к какому социально

-

экономическому

объекту атомарные модели рационального поведения будут уместны?

Проблема

состоит

в

том,

что

чаще

всего

предполагается,

что

модели

мейнстрима

применимы

всегда,

поскольку

лежащая

в

их

основе

картина универсальна и вытекает из некоторых естественных свойств

человеческой

природы

и

общества.

Это

предполагается

неявно,

и

вопрос

об

институциональных

предпосылках

не

обсуждается.

Как

зеркальное

отражение,

есть

и

диаметрально

противоположная

точка

зрения,

также

не

озабоченная

анализом

предпосылок,

а

вообще

отрицающая за мейнстримом какую

-

либо связь с реальностью. Все же,

поскольку

мы

в

России

не

живем

в

системе

либерального

общественного

порядка,

то

имеем

возможность

смотреть

на

все

эти

парадигмы,

теории

и

модели

«со

стороны»

как

на

инструменты,

6

пригодность

которых

должна

определяться

применительно

к

той

задаче, которую они решают.

Исторические варианты экономической теории

Как

говорилось

в

предыдущей

лекции,

либеральный

порядок

–

это

только

часть

институционального

устройства

«западных»

стран.

Если

же

говорить

об

исторической

динамике,

то

в

соответствии

с

теорией

«модернизации

вдогонку»

(с

которой

я

в

данном

случае

полностью

согласен),

эта

система

социальных

отношений

родилась

примерно

в

конце

XVII

века

в

странах

первичной

модернизации

-

Голландиии

и

Англии, а затем стала распространяться в других странах. Л

иберальный

порядок

занял

в

них

разное

место

и,

соответственно,

в

этих

странах

складывались различные варианты экономической науки.

В

этом

разделе

содержится

краткий

комментарий

по

поводу

исторических

вариантов

«неортодоксальной»

экономической

теории

-

немецкой исторической школы, австрийской школы

и так называемого

«старого» американского институционализма

.

Вторичная модернизация

Рождение

либерального

порядка

было

результатом

стечения

многих

обстоятельств. В Голландии и Англии

XVII

века, после долгой чере

ды

кровавых событий, различные социальные слои и группы, боровшиеся

за

свои

интересы,

уравновесили

друг

друга

и

пришли

к

некоторому

компромиссу. В результате вместо произвола королевской власти (как,

скажем,

в

тогдашней

Франции)

возникло

правовое

государст

во,

т.е.

стали

действовать

хайековские

правила

справедливого

поведения

.

Одновременно,

как

другая

сторона

этого

же

самого

процесса,

произошел

переход

к

принципу

индивидуализма

в

этике

и

общественном устройстве.

Мотивы,

которые

привели

к

возникновению

такого

общества,

были

далеко не только экономическими, однако затем неожиданно оказалось,

что

произошедшие

изменения

породили

–

чуть

ли

не

в

качестве

побочного результата –

быстрый экономический прогресс. Возникшая

тогда же экономическая наука (в первую очередь

книга Адама Смита)

была

частью

этих

общественных

изменений,

и

ученые

не

только

описывали и анализировали собственно экономические явления, но их

важной

задачей

была

также

апологетика

и

агитация.

Новый

общественный

порядок

нуждался

в

обосновании,

поскольку

обладал

7

отнюдь

не

одними

только

достоинствами,

но

был

также

связан

с

чувствительными

и

часто

болезненными

изменениями

в

моральных

нормах, правилах поведения и отношениях между людьми.

Для того, чтобы капитализм мог развиться, нужно было сначала

переломить

все

кости

в

теле

естественному,

инстинктивному

человеку,

нужно

было

сначала

поставить

специфически

рационально

устроенный

душевный

механизм

на

место

первоначальной,

природной

жизни,

нужно

было

сначала

как

бы

вывернуть всякую жизненную оценку и осознание жизни

10

.

10

(Зомбарт 1994)

11

(

Nelson

2013)

Главным

«оправданием»

этого

порядка

стал

прогресс,

который

он

принес.

Об

этом,

например,

пишет

американский

экономист

Роберт

Нельсон в статье под названием «Светская религия прогресса»

11

:

Адам

Смит

был

главной

фигурой

в

переходе

от

традиционного

христианства

к

светской

религии.

В

книге

Смита

The

Theory

of

Moral

Sentiments

(1759), содержится, как точно заметил чикагский

экономист Джекоб Вайнер, «безусловная доктрина гармоничного

порядка

природы

под

божественным

руководством,

который

увеличивает

благосостояние

человека

посредством

его

индивидуальных

устремлений».

В

более

поздней

работе

Смита

«Богатство

народов»

(1776)

он

был

не

так

откровенен

насчет

божественного

упорядочения

природы,

но

лежащая

в

основе

моральная философия была совершенно аналогичной.

Таким

образом,

экономическая

наука

изначально

была

связана

с

либеральным

порядком,

она

не

только

предполагала

его

«по

умолчанию»,

но,

в

сущности,

занималась

его

продвижением.

Слово

«экономист»

обозначало

в

то

время

сторонника

либеральных

политических взглядов.

Возникновение

нового

общественного

порядка

и

быстрый

прогресс

в

странах

«первого

капитализма»

оказали

огромное

влияние

на

людей,

живших

в

других

местах.

Однако

в

ряде

случаев

это

влияние

было

чисто

интеллектуальным,

и

распространение

либеральных

теорий

в

странах,

где

реальная

жизнь

продолжала

основываться

на

других

8

принципах,

стало

там

само

по

себе

очень

существенным

фактором

общественно

-

политического развития, а часто и большой проблемой

12

.

12

Об

интеллигенции

как

носителе

представлений,

оторванных

от

«реальной»

жизни говорится в предыдущей лекции

Например,

во

Франции

XVIII

века

в

условиях

абсолютной

королевской

власти,

когда

человека

можно

было

посадить

в

Бастилию

ни

за

что

и

безо

всякого

объяснения,

была

написана

книга

Монтескье

«О

духе

законов»,

отнюдь

не

анализирующая

реальный

процесс

возникновения

либерального

порядка,

но

объявляющая

его

естественным

порядком

вещей.

Такого

рода

пропаганда

принципов

свободы

и

равенства

как

чисто

абстрактных

ценностей,

как

известно,

стали

одной

из

причин

революции и террора. В целом же можно сказать, что адаптация

Франции

к

системе

либерального

порядка

заняла

многие

десятилетия

и так никогда и не стала полной.

Немецкая историческая школа

Похожие

процессы

происходили

и

в

Германии,

начиная

с

XVIII

и

вплоть

до

XX

века.

Однако

там

интеллигенция

и

буржуазия

не

слишком

поверили

в

идею

естественного

порядка

и

не

стали

воевать

против

тр

адиционной

власти

и

общественного

устройства.

Та

интеллектуальная

волна,

которая

отражала

новое

время

и

новый

порядок,

привела

к

философскому

и

умственному

брожению.

Появились

великие

философы,

историки

и

юристы,

и

возникло

не

революционное

движение,

а

реа

кция

на

новые

либеральные

веяния

в

виде

идеи

особого

пути.

Утверждалось,

что

история

Германии

идет

своим

путем,

и

это

отражает

некоторые

общие

свойства

немецкого

народа. По Гегелю, развитие человеческого общества является не чем

иным,

как

проявлением

духа

народа

(обратим

внимание,

что

таким

образом в обсуждение вводятся коллективные понятия «народа» и его

«духа»). Великий юрист Савиньи учил, что право

–

это часть культуры,

и

если

в

него

не

вмешиваются

насильственным

образом,

оно

развивается

естественным

пу

тем

и

также

выражает

«народный

дух».

Примерно

о

том

же

писал

и

американский

продолжатель

этой

линии

Митчелл:

Экономическая жизнь стабилизировалась, выкристаллизовалась в

соответствии с определенными формами и порядками. Последние

же

в

значительной

мере

определялись

политическими

9

институтами

и

обычаями,

существовавшими

на

протяжении

весьма длительного периода

13

.

13

Цит. по (Селигмен 196

8)

14

E

n.wkipedia.org

15

Как

пример:

при

таком

холистическом

взгляде,

предприятие

«является

мысленным построением, которое действует подобно материальному чудовищу»

(

Селигмен 196

8)

16

Там

же

17

En

.

wikipedia

.

org

В

этой

интеллектуальной

и

общественной

атмосфере

и

возникла

немецкая

историческая

школа

(в

начале

XIX

века

так

называемая

«старая»,

а

затем

«нова

я

или

младшая»

и

«юная»).

Она

«отвергла

индивида

как

объект

анализа»

14

и

вместо

этого

выбрала

более

холистичн

ый подход

15

.

Историческая

школа

в

политической

экономии

знаменовала

собой

протест

против

классической

политической

экономии

16

.

Ее

представителей

не

интересовал

поиск

универсальных

экономических

законов

или,

тем

более,

математические

модели

–

они

занимались

собиранием

фактов

и

высказывали

конкретные

суждения

по

каждому

данному вопросу. Можно сказать, что историческая школа –

это школа

не

только

идеологов,

но

и

политических

гуру,

непосредственно

вписанных

в

исторический

процесс.

Среди

них

особо

выделялась

фигура

Густава

Шмоллера.

Это

были

времена

Бисмарка

и

создания

единой Германской империи, и «влияние Шмоллера на академическую

политику,

экономические,

социальные

и

налоговые

реформы

и

на

экономическую

науку

в

период

с

1875

по

1910

годы

невозможно

переоценить»

17

.

Австрийская школа

Одновременно

в

Вене

возникла

так

называемая

австрийская

школа,

которая существует до сих пор и основывается на совершенно другой

методологии.

То,

что

мы

говорим

о

ней

в

этом

разделе

и

в

каком

-

то

смысле

приписываем

ей

институциональный

подход,

сами

«австрийцы»

вряд

ли

одобрили

бы,

поскольку

именно

они

декларировали принцип методологического индивидуализма.

10

Если

Германия

была

молодой

империей,

формирующейся

на

основе

идеологии

национализма,

то

Австрийская

империя

была

старой

и

многонациональной.

«Победы

в

трех

бисмарковских

войнах

заразили

германских ученых, большинство из которых были государственными

служащими»

18

. Немецкие ученые не только высказывали свои взгляды

с

университетских

кафедр

19

и

влияли

на

общественное

мнение,

но

и

участвовали в обсуждении

политических событий и решений, будучи

погруженными в процесс национального строительства и ощущая себя

его частью. Позиция «австрийцев» была более отстраненной, это были

скорее

интеллигенты,

критически

обсуждавшие

общие

принципы

общественного

развития.

В

какой

-

то

момент

они

оказались

непосредственно

политическими

и

экономическими

деятелями

20

.

«Конституция

и

основные

законы,

которые

либералы

навязали

императору

в

1867

году

в

общем

действовали

до

распада

империи

Габсбургов в 1918 году. В атмосфере свободы, которую гарантировали

эти

документы,

Вена

стала

центром

предвестников

нового

мышления»

21

18

(Mises

1969)

19

Катедер

-

социализм

(нем.

Kathedersozialismus

,

от

нем.

Katheder

—

кафедра)

—

течение

в

истории

экономической

мысли.

Возникло

в

среде

консервативных

экономистов как ответ на распространение социал

-

демократического движения и

марксизма.

Термин

предложен

немецким

экономистом

Генрихом

Бернгардом

Оппенгеймом

(1819—1880).

Большинство

представителей

катедер

-

социализма

занимали

профессорские

кафедры

университетов.

Формально

последователи

катедер

-

социализма были объединены в германские «Союз социальной политики»

(1872

—1938) и «Общество экономической и социальной науки» (1947

-1948).

20

Менгер

был

воспитателем

наследного

принца,

Бем

-

Баверк

-

министром

финансов, Шумпетер также пробовал себя в этой роли.

21

(Mises 1969)

22

А

его

последователь

Визер

ввел

и

по

сути

главные

термины

маржинализма

–

предельной полезности (

G

renznutzen

)

-

и альтернативных (вмененных) издержек.

Сильно

упрощая,

можно

сказать,

что

основатель

австрийской

школы

Карл

Менгер

сделал

две

вещи.

Одновременно

с

Вальрасом

и

Джевонсом

он

придумал

предельный

подход

в

экономике

(маржинализм)

22

,

и

общепризнано

(Селигмен),

что

именно

книга

Менгера

«Основания

политической

экономии»,

изданная

в

1871

гг.,

произвела

переворот

в

экономической

теории.

Однако

его

теория,

которая в математическом отношении не отличалась от французской и

английской,

была

основана

на

совершенно

другой

методологии.

В

11

итоге

маржинализм

стал

универсальным

подходом

в

экономической

науке, а методология Менгера сформировала в дальнейшем отдельную

австрийскую школу.

Как

уже

говорилось,

выражение

«методологический

индивидуализм»

придумал

Шумпетер,

человек

на

два

поколения

моложе

Менгера,

то

есть

ученик

его

учеников.

Что

интересно,

историки

экономической

мысли относят Шумпетера то к австрийской школе, то к исторической

немецкой –

скорее же это был их синтез. Принцип методологического

индивидуализма,

который

отстаивают

«австрийцы»,

означает,

что

в

конце

концов

все

знание

и

мотивы

находятся

в

головах

отдельных

людей,

и

именно

они

принимают

решения.

Это,

на

первый

взгляд,

противоречит

тому,

что

говорилось

об

институциональном

подходе.

Однако

«австрийцев»

интересует

отнюдь

не

движение

стоимости,

а

рыночное

поведение

и

рыночные

институты.

И

вот

тут

институционализм и австрийская школа смыкаются.

Основные принципы австрийской школы следующие:

•

Предметом исследования является рыночное поведение и рыночные

институты
•

Все

решения

принимают

только

индивиды

(методологический

индивидуализм).

«Фактами»

в

социальных

науках

является

то,

что

люди

думают

и

во

что

они

верят. Все

оценки

полезности

и

затрат

субъективны
•

Конкуренция

–

это

творческий

процесс

открытия

нового,

осуществляемый предпринимателями
•

Институты

–

это

результат

человеческой

деятельности,

а

не

сознательного проектирования

Поскольку фактами в социальных науках является только то, что люди

думают

и

во

что

они

верят,

то

никакая

статистика

и

никакие

цифры

ничего

не

значат.

Поскольку

конкуренция

-

это

процесс

открытия,

когда предприниматели находят возможности и придумывают проекты,

то

каждый

предприниматель

-

это

первооткрыватель,

и

рыночную

конкуренцию

нельзя

моделировать.

Поэтому

представители

австрийской

школы

категорически

против

математизации

экономической науки.

12

Австрийская

школа

видит

людей

как

совершенно

независимых

свободных

одушевленных

индивидов,

ее

не

заботит

вопрос

о

равновесии,

о

макропоказателях.

Что

же

является

предметом

обсуждения? И оказывается, что речь идет о том, какими должны быть

соответствующие

институты,

которые

и

должны

обеспечить

все

эти

процессы.

Причем

их

нужно

не

создавать

искусственно,

а

следует

не

мешать им развиваться.

Такова главная позиция австрийской школы: она против вмешательства

в

экономику

и

свято

верует

в

«вечные»

принципы,

которые

должны

соблюдаться

несмотря

ни

на

что.

Точнее

сказать,

«австрийцы»

выступают

против

вмешательства

на

административном

и

институциональном

уровне, но в то же время занимают исключительно

жесткую

позицию

и

требуют

соблюдения

совершенно

определенных

принципов

конституционного

устройства

.

Поэтому

многие

представители

австрийской

школы

–

это

консерваторы,

абсолютно

точно

знающие,

«что такое

хорошо

и

что

такое

плохо».

Если

сказать

по

-

американски, это крайние республиканцы.

Разница

между

исторической

школой

и

«австрийцами»

ярко

проявилась

во

время

знаменитого

спора

между

Шмоллером

и

Менгером, получившего название

Methodenstreit

(по

-

немецки читается

как

«методенштрайт»).

По

выражению

Менгера,

Шмоллер,

с

его

конкретным

и

принципиально

эмпирическим

подходом,

требующий

рассматривать

каждый

вопросу

ad

hoc

,

был

«похож

на

землекопа,

который хочет, чтобы его считали архитектором, потому что принес на

стройку несколько камней и песок» . В свою очередь Шмоллер писал,

что Менгер с его маржинализмом «забился в какой

-

то угол большого

здания науки, принимая

его за весь дом или за самый лучший и самый

красивый

зал».

К

сожалению,

эта

перепалка

не

ограничилась

только

теоретическими вопросами. Шмоллер, который был очень влиятельным

человеком,

настоял

на

том,

что,

в

конце

концов,

«австрийцам»

запретили работать в

университетах Германии.

13

«Старый»

или

«первоначальный»

23

американский

институционализм

23

Или

«исходный

институционализм»

-

термин,

заслуженно

популяризируемый

В.М.Ефимовым

24

(Селигмен 196

8)

25

(Блауг 2008)

Как и Германия

XIX

века, Соединенные Штаты после гражданской и

вплоть до второй мировой войны переживали глубокие и болезненные

трансформации.

Происходила

массовая

иммиграция.

Индустриальное

общество

занимало

место

аграрного.

Огромное

влияние

приобрели

крупные

железнодорожн

ые

и

нефтяные

компании,

которые

в

своей

борьбе

не

стеснялись

никакими

средствами.

Постепенно

им

стали

противостоять профсоюзы, также очень мощные. «В 80е и 90

-

е годы в

мире бизнеса царили законы джунглей»

24

. Неудивительно поэтому, что

в

этой

обстановке

инст

итуциональных

трансформаций

в

США

возникла очень интересная и разная институциональная наука.

Ричард

Эли

приехал

поучиться

в

Германию

и

вывез

идеи

исторической

школы

оттуда

в

Соединенные

Штаты.

Он

«не

был

оригинальным

мыслителем

или

талантливым

популяризатором,

но

он

был великим педагогом и организатором, который сыграл центральную

роль

в

профессионализации

американских

экономистов

последней

четверти

XIX

века»

25

.

Учеником

и

сотрудником

Эли

был

Джон

Коммонс.

Вообще считается, что «главных» «старых институционалистов» (таков

обычный термин) было трое: Веблен, Коммонс и Митчелл. Характер их

деятельности

сильно

различался.

Уесли

Митчелл

занимался

статистикой

и

был,

кроме

всего

прочего,

основателем

знаменитой

статистической службы

NBER

(

National

Bureau

of

Econo

mic

Research

)

,

где

затем

в

разное

время

работала

почти

половина

Нобелевских

лауреатов

по

экономике.

В

работах

Митчелла

не

было

теоретизирования,

она

состояла

из

статистики,

а

способ

мышления

и

точка

зрения

самого

Митчелла

выражалось

в

том,

как

он

эту

статистику

упоряд

очивал.

Он

не

высказывался,

а

препарировал

и

подавал данные так, что в них «просвечивало» его мнение.

Торстейн

Веблен

был

университетским

профессором

и,

что

называется,

enfant

terrible

,

который

ссорился

со

всеми

и

вел

14

беспорядочный образ жизни. Его выгоняли с работы, он злился на весь

мир и презрительно относился к окружающей действительности.

Веблен

вовсе

не

был

увлечен

раскапыванием

фактов

экономической

жизни

и

в

принципе

не

возражал

против

абстрактно

-

дедуктивного

метода

неоклассиков.

Более

того,

он

отказался

причислить

к

экономической

науке

труды

немецкой

исторической

школы.

Логический

метод

ортодоксальной

теории

его

устраивал,

чего

не

скажешь

о

ее

гедонистической

и

атомистической концепциях человеческой природы, т. е. о теории

потребительского поведения Джевонса

-

Маршалла. Кроме того, он

решительно

возражал

против

центрального

тезиса

неоклассической

теории

благосостояния,

согласно

которому

совершенная

конкуренция

при

некоторых

ограничениях

ведет

к

оптимальным

результатам.

Это

он

называл

телеологией

и

апологией

status

quo

. Экономическая теория, по мнению Веблена,

должна

быть

эволюционной

наукой.

Под

этим

он

имел

в

виду

исследование

происхождения

и

развития

экономических

институтов

и

взгляд

на

экономическую

систему

как

на

«кумулятивный

процесс»,

а

не

«сам

оуравновешивающийся

механизм».

Экономические

институты

Веблен

определял

как

комплекс

привычных

способов

мышления

и

общепринятого

поведения.

Отсюда,

казалось

бы,

следует,

что

«институциональная

экономическая

теория»

должна

содержать

анализ общественных нрав

ов и обычаев, выкристаллизовавшихся

в

виде

экономических

институтов.

На

самом

же

деле

Веблен

предлагает читателю то, что можно назвать

Kulturkritik

(критикой

культуры.

—

Прим.

перев.),

под

соусом

из

психологии

инстинктов,

расистской

антропологии

и

крылатых

выражений.

«Демонстративное

потребление»

(

conspicuous

consumption

),

«денежное соперничество» (

pecuniary

emulation

), «отсутствующие

собственники»

(

absentee

ownership

),

«свобода

контроля»

(

discretionary

control

)

—

это

лишь

немногие

из

тех

терминов,

которыми

он

обогатил

английский

язык.

Это

сочетание

было

настолько

уникальным

и

индивидуальным,

что

даже

наиболее

способные

ученики

Веблена

не

смогли

продолжить

или

развить

его

традиции.

Его

книги;

такие,

как

«Теория

праздного

класса»

(1899) и «Теория делового пре

дприятия» (1904), на первый взгляд

принадлежат

к

экономической

теории,

но

в

действительности

15

представляют

собой

исследование

ценностей

и

взглядов

«капитанов промышленности»

26

.

26

(Селигмен 196

8)

Как

уже

говорилось,

Джон

Коммонс

был

учеником

Эли

и,

соответственно,

в

определенной

степени

может

считаться

продолжателем немецкой исторической школы. Это не только личная

преемственность,

но

и

большое

сходство

в

методах

работы.

Хотя

Коммонс

оставил

теоретические

статьи

и

книги

(которые

даже

считаются трудными для понимания –

см. Блауг), но все же бо

льшую

часть

времен

он

тратил

на

изучение

конкретных

фактов

и

на

поиск

практических решений для конкретных проблем.

В

США

Коммонса

помнят

в

первую

очередь

как

крупнейшего

специалиста

по

истории

американского

рынка

труда.

На

эту

тему

он

написал очень интересные книги и до сих пор считается авторитетом.

Это было связано с его практическим участием в разрешении трудовых

споров и создании для этого юридической инфраструктуры. Он работал

не

только

с

профсоюзами

и

объединениями

работодателей,

но

и

с

другими общественными организациями и органами власти. В течение

многих

лет

он

был

советником

губернатора

американского

штата

Висконсин

Роберта

Лафоллета,

который

провел

в

штате

ряд

реформ.

Таким

образом,

Коммонс

играл

роль

если

и

не

политика,

то

практического

консультанта

по

институциональным

проблемам.

Выработанные в Висконсине решения потом тиражировалось в другие

штаты,

таким

образом,

тогда

(в

первой

трети

XX

века)

это

была

лаборатория для институциональных реформ.

Коммонс

остается

очень

уважаемой

фигурой

у

себя

на

родине

(например,

его

дом

включен

в

национальный

список

исторических

мест). И все же, возможно, его статьи и книги сейчас больше читают не

в Америке, а у нас в России. Они оказались очень полезными в 1980

годы,

когда

обсуждалась

проблема

предстоящего

институцонального

переустройства

в

Советском

Союзе.

На

родине

его

упрекают

за

излишнюю абстрактность, но именно это оказалось очень полезно для

нас, поскольку делает его анализ общезначимым.

Приведем

здесь

некоторые

идеи

Коммонса.

Заметим,

что

слово

«транзакция»

часто

переводят

у

нас

как

«сделка».

На

самом

деле

у

16

Коммонса так называется любое взаимодействие, например начальника

с подчиненным внутри организации.



«Если

мы

пытаемся

найти

общее

обстоятельство,

характерное

для

всякого

поведения,

известного

как

институциональное,

то

мы

можем

определить

институт

как

коллективное

действие,

контролирующее,

освобождающее

и

расширяющее

индивидуальное действие.

Коллективное

действие

охватывает

весь

спектр,

начиная

от

неорганизованного

обычая

и

вплоть

до

многочисленных

организованных

единиц

таких

как

семья,

корпорация,

деловая

ассоциация, профсоюз, резервная система, государство. Принцип,

характерный

для

всех

них

–

это

бόльшая

или

меньшая

степень

контроля, освобождения и расширения индивидуального действия

коллективным действием».



«Наименьшая

единица

для

институциональных

экономистов

–

это единица действия –

взаимодействие (

transaction

)

вместе с его

участниками». Транзакция включает в себя переговоры, принятие

обязательств

и

выполнение

обязательств.

В

каждом

взаимодействии

участвует

как

минимум

пять

сторон:

две

договаривающиеся

стороны,

две

альтернативы

для

каждой

из

сторон

(например,

потенциальный

продавец

и

потенциальный

покупатель)

плюс

арбитр

(для

юридической

сделки

–

суд).

Информация

и

знание

накапливается

у

всех

этих

участников,

в

том

числе

в

большой

степени

она

накапливается

в

суде,

там

вырабатывается терминология и типовые решения.


Коммонс

вводит

в

экономический

анализ

категорию

«группы

давления» (рабочие и предприниматели, покупатели и продавцы,

фермеры и крестьяне, кредиторы и заемщики и

т.п.).


Коммонс

также

вводит

понятие

титул

собственности

.

Собственность

делится

на

три

вида:

вещественную,

невещественную (долги и долговые обязательства), неосязаемую

(ценные

бумаги).

Предметом

исследования

Коммонса

является

сфера

обращения,

не

как

реальное

движение

товаров,

а

как

перемещение

титулов

собственности,

то

есть

как

юридические

сделки

27

27

Ru

.

wikipedia

.

org

17

В заключение приведем слова Блауга (2008) о Коммонсе:

Ему

принадлежит

теория

коллективного

действия,

рассматриваемого как набор мер контроля над конфликтующими

местными

интересами.

Интерпретируя

эти

меры

контроля

как

«законы», в широком смысле этого слова, Коммонс фактически

ставил

юриспруденцию

в

центр

экономического

исследования.

Так,

он

характеризовал

Верховный

суд

США

как

«верховную

власть

политической

экономии»

для

нации.

Тем

самым

он

основал направление, которое с тех пор было названо экономикой

права, которая рассматривает суды и судебные решения как арену

для примирения, а не только для разногласий о конечных целях

экономической

политики,

а

также

для

выявления

надлежащих

средств

достижения

этих

конечных

целей.

Однако,

новая

экономика

права

не

обращалась

к

Коммонсу

как

источнику

вдохновения,

черпая

основные

идеи

из

более

поздних

исследований о роли транзакционных издержек и экономики прав

собственности.

<…>

Весь

стиль

аргументации

(Коммонса

–

В.Ш.

)

был

настолько

чужд

тому,

который

был

принят

в

экономической

теории

в

период

между

войнами,

что

неудивительно,

что

эти

книги

пришлись

не

ко

двору.

Однако,

удивительно, что они не были взяты на вооружение впоследствии

новыми энтузиастами экономического анализа права.

Экономисты и общества в США, Англии и Франции

Различия

в

экономической

профессии

существовали

не

только

в

прошлом.

Здесь

я

коротко

перескажу

основные

положения

замечательной

книги

Марион

Фуркад

«Экономисты

и

общества»

28

,

посвященной

сравнению

особенностей

экономической

профессии

в

США, Англии и Франции

29

.

28

(

Fourcade

2009).

В

пределах

этого

раздела

я

буду

цитировать

эту

книгу

без

оговорок.

29

В оригинале используется слово

Britain

, здесь оно переведено как

Англия

.

Экономисты

–

повсюду,

говорит

Фуркад.

Но

кто

такие

экономисты?

Вот как она описывает то, чем они занимаются:

18

Они

управляют

денежной

политикой,

оценивают

стоимость

правительственных

программ

и

постоянно

выступают

как

эксперты

на

политических

слушаниях

и

в

судах.

Они

также

консультируют

компании,

определяют

будущее

конкуренции

в

отраслях

и

преимущества

различных

мероприятий,

разрабатывают

правовые

стандарты

и

механизмы

финансовых

рынков.

Они

авторитетно

выступают

в

СМИ

и

комментируют

экономические

бумы

и

спады<…>

В

списках

бестселлеров

их

книги, где

они доказывают, что найти экономическое содержание

и применить экономические методы можно даже там, где мы и не

подозревали

Забегая

вперед,

замечу,

что

у

нас

в

России

под

словом

«экономист»

подразумевается не совсем то же самое. У нас это понятие достаточно

размытое

и

неопределенное,

это

может

быть

и

менеджер,

и

аудитор.

Между

тем

в

описании

Фуркад

вырисовывается

роль

советника

при

большом

начальстве

или

же

эксперта

на

политических

слушаниях,

в

судах,

это

консультанты

больших

компаний,

журналисты

и

т.д.

Это

аналитики макро

-

и среднего уровня, а на микроуровне их интересует

массовое поведение людей и организаций.

При этом различия существуют

не только с Россией, в других странах

профессия экономиста понимается тоже неодинаково:

Американский экономист Уесли Митчелл определяет экономиста

прежде

всего

и

преимущественно

как

ученого,

чья

профессиональная техника может быть использована для решения

практических проблем.

Англичанин

Кейнс

рисует

совершенно

иной

портрет

-

образованного представителя элиты, и, разумеется, ученого –

но,

скорее, мыслителя.

Наконец, француз Дивизиа смотрит на профессию экономиста с

еще

одной

точки

зрения

–

как

математик,

который

считает

эту

науку особенно подходящей для применения своих инженерных

талантов.

Спрашивается, по каким причинам существуют эти различия?

19

Экономическая наука в США.

Та

«экономическая

наука

Нобелевских

лауреатов»,

о

котором

мы

в

основном говорили,

-

наука преимущественно американская. Ее самые

заметные черты следующие:

•

Американская

экономическая

наука

это

преимущественно

мир

измерительных

техник,

претендующих

на

то,

чтобы

предоставлять

критерии

для

принятия

решений

во

всех

возможных

областях

политики и общественной жизни.
•

Профессиональный

авторитет

экономиста

основан

на

его

квалификации

(

PhD

)

и

владении

определенными

навыками

(в

особенности

техническими

и

количественными),

продемонстрированными на конкурентном рынке

Американская

наука

по

преимуществу

направлена

на

то,

чтобы

предлагать

конкретные

решения,

конкретные

аргументы

и

цифры,

которые

можно

перепроверить

и

убедиться

в

их

точности,

и

на

основании

которых

можно

принимать

решения

в

области

политики

и

общественной

жизни.

Кроме

возможности

перепроверить,

мнение

экономиста

-

эксперта

подкреплено

его

научной

степенью,

присужденной

уважаемым

университетом,

который

проверил

и

удостоверил

его

квалификацию.

В

свою

очередь

получение

степени,

дальнейшая карьера и репутация ученого в первую очередь связаны с

его публикациями

и их цитируемостью.

Почему

это

так?

В

основе

организации

американской

жизни

лежит

правовая система, говорит Фуркад. При этом США

-

большая страна, и

в

отношения

вступают

люди,

которые

друг

друга

не

знают

и

даже

живут в разных местах. Поэтому необходимы общепонятные критерии

и

универсальный

язык,

на

котором

формулируются

все

отношения

между

людьми.

Предположим,

они

вступают

в

какие

-

то

сделки

и

заключают

договора,

дальше

за

их

исполнением

следит

правовая

система,

т.е.

юристы

и

судьи,

которые

сегодня

имеют

дело

с

одними

вопросами,

а

завтра

с

другими.

Они

специалисты

по

применению

правил,

но

не

по

сути

конкретного

дела.

Если,

скажем,

в

суде

рассматривается

какой

-

то

экономический

спор,

то

юристы

должны

следить

за

правовой

стороной

разбирательства,

но

они

не

могут

вникать

в

экономическую

суть.

Поэтому

естественно,

что

им

удобно,

чтобы экономическая сторона была сформулирована в таких терминах,

которые можно легко понять и которыми они могут легко оперировать.

То же самое относится и к вопросу о доверии суда к мнению эксперта.

20

Если

у

данного

эксперта

есть

PhD

,

значит

он

экономист,

заслуживающий

внимания.

Если

какие

-

то

выкладки

выработал

солидный

институт

(

think

tank

),

который

имеет

хорошую

репутацию,

значит они принимаются. Это организация жизни на основе разделения

труда и стандартных общеизвестных понятий, к которым все относятся

с доверием

30

.

30

Добавлю

от

себя,

что

такое

доверие

к

чужим

выводам

иногда

оправдано,

а

иногда

нет.

Особенно

болезненно

это

проявляется,

когда

американцы

начинают

что

-

то

делать

за

пределами

Америки.

Классическое

описание

такого

случая

–

книга

Грэма

Грина

«Тихий

американец»,

где

один

из

главных

персонажей

пытается

–

из

лучших

побуждений

и

основываясь

на

выводах

какого

-

то

уважаемого

американского

профессора

–

поддерживать

мифическую

«третью

силу» во время войны французов во Вьетнаме в 1950 годы. Словами канадского

критика

Филиппа

Стретфорда,

автор

изображает

«тупую

и

разрушительную

американскую

невинность

и

идеализм».

(https://en.wikipedia.org/wiki/The_Quiet_American#Literary_significance_and_receptio

n). Результаты всего этого очень печальные, в том числе и для самого персонажа.

Мне кажется, что в основе здесь именно то, о чем я только что говорил –

доверие к

известным

стандартным

понятиями,

представлениями

и

теориями.

Однако

не

стоит забывать, что все это является обратной стороной системы, которая создает

возможности для разделения труда.

31

Вплоть до того, что мне всерьез приходилось слышать, что место для столицы

-

города

Вашингтона

выбрано

так,

чтобы

там

из

-

за

плохого

климата

было

очень

неудобно жить, и чтобы правительство оставалось небольшим и не разрасталось.

Еще

одна

черта

американского

общества

состоит

в

том,

что

административные механизмы –

правительство во главе с президентом

и правительства штатов

-

не пользуются там большим уважением

31

.

Опора

на

регулирование

и

правовые

механизмы

(в

противоположность

административным)

а

управлении

экономическим

развитием

в

США,

характерное

возвратно

-

поступательное

движение

людей

между

правительственными

и

внешними

структурами

и,

сверх

всего,

бо

льшая

готовность

американских

государственных

(

public

powers

)

властей

полагаться

на

ценовые

механизмы

управления

экономикой

и

обществом

–

все

это

создало

для

самой

экономической

науки

место на рынке. Это место обеспечивает вознаграждение для тех,

кто

обладает

экономическим

знанием.

Одним

словом,

экономическая наука стала реальным бизнесом.

Люди

приходят

в

госструктуры

и

уходят,

но

даже

при

этом

очень

большой

объем

работы

в

виде

контрактов

передается

внешним

21

организациям. В том числе экономическая наука работает в Америке на

коммерческих

началах,

в

большой

степени

по

заказам

правительства.

Общественное мнение и избиратель любят, когда правительство платит

деньги

частной

структуре

за

исследования,

и

не

одобряют,

если

правительство

пытается

раздувать

собственный

аппарат

и

заниматься

исследованиями

само.

Таким

образом,

действует

общая

установка

на

то,

что

все

исследования

покупаются

или

заказываются

на

рынке,

и

экономическая

наука

тоже

оперирует

на

рынке.

Вследствие

этого

экономическая наука имеет тенденцию производить рыночно понятный

продукт,

так

или

иначе

стандартизованный

и

который

можно

легко

описать и классифицировать.

Со всем этим связана еще одна черта –

идеологическая стандартизация

и

жесткость.

Фуркад

приводит

выдержку

из

интервью

с

одним

американским экономистом:

«Чтобы

быть

экономистом

в

Соединенных

Штатах,

вы

должны

верить в то, что рынок почти всегда работает хорошо. Ситуация,

когда

рынки

не

работают,

или

их

нельзя

заставить

работать

–

совершенно исключительная, и ее не очень интересно изучать....

[И]

вы

должны

иметь

докторскую

степень,

предпочтительно

из

университета первого ранга. И, для того чтобы быть влиятельным

в

своей

профессии,

у

вас

должна

быть

работа

в

престижном

университете.

Но

границы

того,

кто

считается

принадлежащим

мейнстриму, а кто нет, отслеживаются весьма жестко».

Британская экономическая наука.

В

Англии

существовало

несколько

презрительное

и

недоверчивое

отношение ко всяким проявлениям профессионализма и, в том числе, к

формальным

показателям

и

количественным

методам,

а

PhD

еще

недавно

считалось

«континентальной

причудой»

32

.

В

Англии

н

икогда

не

было

профессиональных

управленцев

и

администраторов.

Аристократическая

традиция

государственной

службы

заключалась

в

том, что джентльмены, которые заканчивали Оксфорд или Кембридж и

шли

работать

в

государственный

аппарат,

относились

к

этому

напо

ловину

как

к

общественной

работе.

Они

могли

быть

богатыми,

могли быть бедными и жить на зарплату

-

это не имело значения, они

относились к своему делу исходя из феодального чувства чести. Англия

32

Не

случайно

любитель

Шерлок

Холмс

всегда

обыгрывает

профессиональных

полицейских.

22

-

очень

феодальная

страна,

где

сеньор

заботится

о

вассале,

а

вассал

служит сеньору, и все знают свое место.

Фуркад

пишет

конкретно,

что

экономическая

наука

возникла

в

Кембриджском

университете

и

отчасти

в

Оксфорде.

Потом,

уже

в

конце

XIX

века

в

лейбористском

движении,

среди

социалистов,

которые

по

тем

временам

восп

ринимались

как

запредельные

диссиденты, возникла Лондонская школа экономики.

Экономистов всегда было немного. Неважно, писали ли они статьи или

разговаривали в клубе

-

они влияли на политику через социальные сети,

через своих однокурсников и семейные истории. Как следствие всего

этого,

английская

экономическая

наука

сохраняет

неформальную

традицию.

Роль

экономиста

была

исторически

сформирована

в

политической

культуре,

ориентирующейся

на

небольшие,

тесно

спаянные

элитарные

сообщества,

традиционно

игравшие

огромную

роль

в

формировании

общественной

повестки

дня

и

руководившие

страной,

и

на

непрофессиональную,

аристократическую традицию государственной службы.

Британская

социальная

среда

очень

иерархична,

люди

всегда

жили

в

отношениях общества очень структурированного по вертикали.

Замечательная

книга

английского

антрополога

Кейт

Фокс

33

«Наблюдая

за

англичанами»

посвящена

описанию

обычаев

и

«повадок»

не

какого

-

то

экзотического

первобытного

народа,

а

самих

англичан.

Книга

буквально

наполнена

«приметами»,

позволяющими

определить,

к

какому

социальному

слою

относятся

люди.

Например,

если

вы

моете

вашу

машину

очень

чисто,

то

наверняка

вы

относитесь

к

рабочему

классу

или

к

нижнему слою среднего класса, если же у вас на сиденье полно

собачьих

волос,

то

либо

вы

аристократ,

либо

безработный

и

бездомный.

Если

у

вас

аккуратный

садик,

то,

опять

-

таки,

вы

происходите из рабочего класса, а у аристократа сад должен быть

неброский и, может быть, чуть

-

чуть запущенный. Вот, например,

в

саду

у

адвоката

стоит

фарфоровый

гномик.

Адвокат

(это

представитель

высшего

слоя

среднего

класса)

говорит

автору

книги: вы же понимаете, это в шутку над теми, кто ставит такие

скульптурки

«всерьез».

Из

чего

автор

делает

вывод:

я

33

(Фокс 2008)

23

подозревала,

что

он

более

низкого

происхождения,

а

теперь

в

этом окончательно убедилась

-

аристократ никогда бы не сказал,

что он над кем

-

то смеется.

Неформальные отношения накоплены поколениями. Поэтому там, хотя

общественная

структура

иерархическая,

она,

с

другой

стороны,

насквозь

пронизана

всевозможными

связями

«по

горизонтали

и

по

диагонали».

Книга Фуркад вышла в 2009 году, то есть меньше десяти лет назад. Она

пишет о британской экономической науке в настоящем времени, хотя

все это выглядит скорее, как какое

-

то романтическое воспоминание о

прошлом.

Впрочем,

она

говорит

и

о

том,

что

постепенно

стиль

английской

экономической

науки

меняется.

В

том

числе,

хороших

экономистов стали переманивать из Англии в Соединенные Штаты, и

уже

давно

возникла

такая

тенденция,

что

экономисты

в

Англии

-

в

основном иммигранты.

Экономическая наука во Франции.

Франция

-

это тоже, конечно, правовая страна, где права собственности

и

права

университетов

на

независимость

существовали

испокон

века.

Там очень развита судебная система и профессия юриста. Однако при

этом огромную роль играет иерархический административный аппарат.

Эта традиция очень старая, она идет от Наполеона и еще раньше.

Государственные

служащие

во

Франции

–

это

отдельная

каста.

Там

существует

очень

своеобразная

система

образования.

Французские

университеты

не

готовят

государственных

служащих,

они,

скорее,

просто

осуществляют

общее

образование.

Служащих

готовят

так

называемые

высшие или большие школы

(

Grandes écoles

). Таких школ

несколько,

они

предметные

-

есть

Школа

мостов

и

дорог,

Школа

администрирования

и

т.д.

Человек,

заканчиваю

щий

такую

школу,

получает

полуинженерную

профессию

и

дальше

поступает

на

государственную

службу

в

определенный

корпус

.

Система

корпусов,

идущая

еще

от

Кольбера,

т.е.

XVII

века,

означает,

что

человек

становится

членом

определенной

корпорации

государственных

служащих,

где

и

будет

проходить

вся

его

дальнейшая

карьера

(это

некоторое

подобие

нашей

службы

в

армии,

в

дипломатическом

корпусе,

в

железнодорожной

системе

и

т.п.).

Сам

ым

старым

и

известным

является

корпус

горных

инженеров,

членом

которого

был

Морис Алле. В настоящее время существует и корпус экономистов.

24

Вот эта бюрократия во Франции и управляет страной притом, что право

создает общую среду и в государственной, и в гражданской жизни. На

экономическую

профессию

это

накладывает

тот

отпечаток,

что

человек,

встроенный

в

служебную

иерархию,

решает

конкретные

задачи,

которые

ему

поручит

начальство.

Для

французских

экономистов

поэтому

характерен

«инженерный»

уклон:

они

хорошо

владеют точными методами, нацелены на решение конкретных задач и

не очень озабочены общефилософскими проблемами.

Экономическая наука в России

Анализ специфики экономической профессии в России не был задачей

этой книги, да он и невозможен без специального исследования. В то

же

время

нельзя

сформулировать

какое

-

то

отношение

к

мировой

экономической

науке,

если

не

принимать

во

внимание

особенностей

нашей собственной научной среды.

Обсудив

различия,

существующие

между

профессиональными

сообществами в США, Англии и Франции, обратим теперь внимание на

моменты

сходства.

Если

из

объяснений

Марион

Фуркад

выделить

самую главную мысль, то получается следующее. Во всех трех странах

экономисты

оперируют

в

общественной

среде,

состоящей

из

двух

компонент.

Первая

из

них

-

это

правовые

и

рыночные

отношения

,

которые

основаны

на

точности

и

стандартизации

–

как

в

методах

работы, так и в социальных отношениях. Сами ученые оцениваются с

помощью

PhD

и

индексов

цитирования,

их

научные

результаты

должны

быть

максимально

четкими

и

воспроизводимыми,

все

концепции и теории должны быть унифицированы и т.д.

В

то

же

время,

экономисты

включены

в

социальные

сети

–

будь

то

неформальные

социальные

связи

в

Англии

или

административные

структуры во Франции. Такая включенность, наоборот, в той или иной

степени

препятствует

унификации

и

размывает

стандарты.

Тем

не

менее важно иметь в виду, что сетевые отношения вписаны в правовые,

а не наоборот. Первая компонента –

главная.

Специфика

российской

жизни

состоит

в

том,

что

отношения

первого

типа,

т.е.

правовые

у

нас

неразвиты

и,

более

того,

неоднократные

попытки

«исправить»

это

положение

неизменно

заканчивались

неудачно

(в

предыдущей

лекции

мы

высказывали

гипотезу,

почему

25

наша система сохраняет устойчивость). В настоящее время мы видим у

нас значительное преобладание неформальных сетей, но в более долгой

перспективе

следует

говорить

о

параллельном

существовании

нескольких различных иерархических и сетевых систем. Из этого факта

вытекает ряд интересных следствий.

Особенности российской научной среды

В

духе

куновского

подхода

заметим,

что

наука

представляет

собой

единство

нескольких

аспектов

–

социального,

теоретически

-

«логосного»

и

интуитивного

34

,

которые

одновременно

обладают

относительной

самостоятельностью,

и

в

то

же

время

каждый

из

них

полностью характеризует науку как целое. Таким образом, наука –

это

социальный

институт,

который

занимается

производством

1)

индивидуального

интуитивного

знания

(назовем

это

личностной

экспертизой

),

2)

коллективного

знания,

не

сводимого

к

индивидуальному,

а

также

3)

отчуждаемых

научных

результатов

(т.е.

«овеществленного» знания).

34

Вспомним

также

концепцию

«трех

светов»

Паламы,

о

которой

говорилось

в

начале первой лекции

35

В терминах предыдущей лекции, можно сказать, что такое монопольное право –

это «собственная территория» данного профессионального сообщества.

Наука в России отличается от «западной», и эти

отличия касаются всех

перечисленных

сторон.

Она

в

значительно

меньшей

степени

является

«профессией»

в

том

смысле,

как

это

было

определено

в

предыдущей

лекции,

т.е.

обособленным

социумом,

которому

общество

вручило

монопольное

право

на

знание

в

данной

области

35

.

С

этим

связан

ряд

негативных

моментов,

но

также

и

некоторые

позитивные:

в

определенных

ситуациях

наша

научная

среда

дает

больше

возможностей для независимого творчества.

Конечно, эти различия меньше всего заметны в естественных науках –

физике,

биологии

или

в

математике,

но

даже

там

они

проявляются.

Математики рассказывают, что стиль работы, скажем, на мехмате МГУ

(а

это

коллектив

мирового

уровня),

представляет

собой

непрерывное

общение

в

гораздо

менее

формализованной

манере,

чем

в

каких

-

то

аналогичных западных сообществах.

Но особенно эти отличия заметны

в обществоведении.

26

Кроме методов работы, сам предмет исследования, социальные явления

и

институты,

которые

имеют

те

же

названия,

что

и

в

западных

учебниках

-

рынок, предприятие, суд, государство

-

сильно отличаются

и ведут себя совершенно иначе.

Общий

смысл

научной

деятельности

и

мотивация

отдельных

ученых.

По

остроумному

замечанию

нашей

американской

коллеги

Патрисии

Дауден,

в

России

должность,

заработок

и

работа

–

это

разные понятия, и они существуют по отдельности и в разных местах.

Соответственно,

в

основе

научной

деятельности

может

лежать

нескольких мотивов. Человек может защищать диссертацию или писать

«скопусовские»

статьи

для

того,

чтобы

повысить

свой

признаваемый

государством

«официальный»

статус.

Он

может

участвовать

в

телепередачах

или

дружить

с

«нужными

людьми»

и

тем

самым

повышать

статус

«неформальный».

Он

может

зарабатывать

деньги,

выполняя не очень интересные проекты или же (Боже упаси!) сочиняя

чужие диссертации. Наконец, по вечерам он может почувствовать себя

настоящим творцом, изобретая «общую теорию всего».

Научные

результаты

и

интуиция.

Для

нашей

науки

менее

характерны

разделение

труда

и

специализация,

и

более

характерен

широкий взгляд и обобщающая концептуализация. Что касается формы

знания,

то

у

нас

относительно

бо

льшую

роль

играет

интуиция,

и

гораздо меньшую

-

четко сформулированные отчуждаемые результаты.

Когда

попадаешь,

особенно

первый

раз,

на

западные

научные

мероприятия,

то

поражает,

что

даже

семинары

имеют

вид

представления

более

или

менее

четких

результатов:

законченный

доклад «кладется на стол» или оглашается (собственно, отсюда и слово

«презентация»).

У

нас

же

очень

распространены

непрерывные

семинары –

что

-

то обсуждают (часто не очень понятно, что), участники

отклоняются от темы, идет поток научной жизни –

и всѐ это формирует

общую интуицию.

Вот

еще

один

пример,

услышанный

от

Виталия

Найшуля:

Идет

совещание, участники которого в течение двух часов непрерывно

спорят и не могут придти к соглашению ни по одному вопросу.

Неожиданно

возникает

пауза,

после

которой

председательствующий

говорит:

«Ну

что,

все

ясно?

Тогда

пойдемте работать». Как понимать такую ситуацию, ведь ни о чем

27

не

договорились? А

дело

в

том,

что

на

совещании

происходила

«притирка»

общей

интуиции,

с

эмоциональными

спорами

относительно

понимания

всевозможных

деталей.

Когда

общая

картина

была

сформирована,

все

могли

приступить

к

работе

на

своих местах.

Фигурально

говоря,

формирование

коллективной

интуиции

похоже

у

нас

на

создание

картины,

которую

рисовали

бы

одновременно

несколько

человек,

причем

не

на

выделенном

каждому

из

них

индивидуальном участке полотна, а по всему полотну и одновременно,

стирая и переделывая то, что добавил другой.

Научная коммуникация.

Поскольку у нас рост знания в бо

льшей

мере

идет

путем

обогащения

коллективной

интуиции,

а

не

посредством

производства

четко

сформулированных

научных

результатов,

то

не

может

быть

и

четкого

регламентирования

методов

научной

коммуникации.

В

частности

бо

льшую

роль

у

нас

играет

неформализованный

обмен

мнениями,

впечатлениями,

даже

настроениями,

а

не

законченными

мыслями.

Эти

особенности

коммуникации

имеют

тоже

разные

последствия,

которые

могут

оказаться и вредными, и полезными.

В

настоящее

время

делаются

попытки

-

в

том

числе

официальные

и

принудительные

-

ввести

в

процесс

научной

коммуникации

бо

льшую

формализацию.

Ученых

и

преподавателей

достаточно

жестко

принуждают к научному общению в форме реферируемых журнальных

публикаций, с отслеживанием дальнейшего цитирования и т.п. В этом

отношении

хочется

призвать

к

большой

осторожности,

поскольку

несистемная

ломка

отдельных

частей

нашего

научного

механизма

может –

и реально приводит –

к его разрушению.

Взаимодействие

науки

и

практики.

Как

уже

говорилось

в

предыдущей

лекции,

реализация

идей

может

происходить

у

нас

преимущественно

путем

непосредственного

участия

их

автора,

который

лично

перешел

в

практику.

Опираясь

на

свою

эрудицию

и

интуицию,

он

решает

проблемы

«по

месту».

Его

исходные

идеи

не

воплощаются

в

своем

первоначальном

виде,

а

трансформируются

28

(иногда

«с

точностью

до

наоборот»)

36

.

Здесь

важна

широкая

профессиональная интуиция бывшего ученого, его эрудиция, кругозор

и способность к нестандартному мышлению, а не конкретный проект

или конкретные рекомендации. Знание достижений мировой науки в

своей профессиональной области –

это, безусловно, необходимая часть

такой эрудиции.

36

Как

известно,

«отец»

приватизационных

ваучеров

А.Б.Чубайс

первоначально

был

противником

этой

идеи,

однако

столкнувшись

на

практике

с

ситуацией

«ползучей»

спонтанной

приватизации,

был

вынужден,

исходя

из

более

важных

соображений, реализовывать именно ваучерную схему.

Слабая

профессиональная

этика.

Репутация

и

научный

статус

ученого у нас определяется всевозможными факторами –

отношением

начальства,

коллег,

тем,

что

этот

человек

участвует

в

другой

деятельности (например, часто выступает по телевизору) и так далее. У

нас

нет

стандартизованной

процедуры

оценки

или,

по

крайней

мере,

она

играет

существенно

меньшую

роль.

С

другой

стороны,

научная

позиция может выступать в качестве знака. То, что я выступаю «против

рынка

и

за

централизованное

планирование»

не

означает,

что

я

так

думаю

и

хочу,

чтобы

так

было.

Возможно,

я

хочу

показать,

что

принадлежу

к

одной

социальной

или

идеологической

группе

и

не

принадлежу

к

другой.

Это

маркер,

обозначающий

социально

-

политическую принадлежность.

Слабая

методологическая

дисциплина.

Наконец

нужно

отдельно

подчеркнуть, что профессиональные модели используются вперемешку

с обыденными представлениями и предрассудками. Разумеется, так или

иначе, это неизбежно и характерно отнюдь не только для российской

жизни. Тем не менее, отсутствие дисциплины мышления и обсуждения

даже в академических дискуссиях –

это наша особенность и, конечно,

наша проблема.

Экономическая профессия в России

Как

уже

говорилось,

представления

об

экономической

науке,

образовании и вообще об экономической профессии у нас в России и в

развитых странах существенно отличаются. Мы, в основном, понимаем

29

экономическую науку как прикладную и предметно

-

ориентированную,

как

знание

конкретных

вещей

(различных

отраслей

и

рынков,

бюджетных

процессов,

денежно

-

кредитной

политики

и

т.п.)

и

как

способность

экспертов

решать

соответствующие

проблемы.

Современная

же

экономическая

наука,

во

всяком

случае

«наука

Нобелевских

лауреатов»,

в

очень

большой

степени

занимается

изготовлением аналитических инструментов. Это концепции и модели,

которые,

однако,

не

слишком

соответствуют

нашим

реальностям

и,

поэтому, напрямую у нас не применимы.

За

период

после

1991

года

была

проделана

грандиозная

работа

по

освоению мировой экономической науки и внедрению международных

стандартов экономического образования. Масштаб этого можно видеть,

например,

сравнивая

состояние

дел

в

экономической

и

юридической

профессии,

где

ничего

похожего

сделано

не

было.

Но

это

освоение

произошло в основном на уровне моделей, учебников и преподавания.

В

последнее

время

происходят

реформы,

изменяющие

правила

поведения

в

науке

и

образовании,

однако

они

во

многом

имеют

бюрократический характер.

На

сегодня

мы

имеем

несколько

профессиональных

сообществ

ученых

и

преподавателей

-

экономистов,

которые

очень

отличаются

количественно

и

по

влиянию.

Есть

бывшие

советские

преподаватели,

которые освоили современную экономическую науку. Они освоили ее

по

текстам,

но

не

знают

контекст,

они

не

включены

в

мировое

профессиональное

сообщество.

Поэтому

они

не

очень

понимают

логику

мировой

экономической

науки

–

откуда

возникали

проблемы,

как

используются

результаты,

каковы

«трансмиссионные»

механизмы

связи между наукой и практикой или между наукой и мировоззрением,

какие модели и механизмы работают

и при каких условиях, какие из

них

могут

быть

полезны

у

нас.

Эти

люди

составляют

подавляющее

большинство,

но

они

немного

оттеснены

в

сторону

от

процесса

принятия

решений

относительно

организации

и

управления

наукой

и

высшим образованием в стране.

Есть меньшая по численности группа, но более влиятельная именно в

управлении наукой и образованием. Ее представители более или менее

вписаны,

соприкасаются

с

реальной

зарубежной

экономической

наукой. Они также соприкасаются и даже активно участвуют в нашей

экономической

практике.

Однако,

поскольку

между

мировой

экономической

наукой

и

нашей

реальностью

существует

разрыв,

то

оперировать

им

приходится

в

более

или

менее

«шизофреническом»

30

пространстве,

состоящем

из

нескольких

«миров».

В

частности,

это

приводит

к

тому,

что

управление

наукой

и

образованием

и

их

реформирование происходит отнюдь не идеально.

Наконец,

есть

небольшая

группа,

буквально

два

-

три

десятка

очень

квалифицированных

людей,

занимающих

высшее

положение

в

ключевых

экономических

органах

государства

и

крупнейших

компаниях.

Они

прекрасно

образованы,

а

необходимость

ежедневно

принимать практические решения научила их применять свои знания в

нашей

экономической

среде.

Эти

люди

обладают

очень

большим

политическим

влиянием,

однако

оно

не

распространяется

на

сферу

науки

и

образования.

К

сожалению,

их

опыт

мало

сказывается

на

развитии экономической профессии.

Преподавание

экономики,

мне

кажется,

носит

у

нас,

мягко

говоря,

«синтаксический

характер».

Концепции

и

модели

обсуждаются

вне

связи с породившим их контекстом, и этот контекст мало понимается.

Привязать

их

к

нашему

контексту

–

это

отдельная

огромная

научная

задача, которая не может быть решена быстро и без большого усилия.

Вряд ли это можно сделать, как иногда предлагают

37

, просто заменив в

преподавании

экономический

мейнстрим

на

какое

-

то

другое

направление.

Между

тем

научная

культура

вообще

низкая,

в

рассуждениях

много

логических

противоречий,

научные

теории

перемешаны с обыденными представлениями.

37

Например, на «исходный» институционализм (Ефимов 2016)

Участие

российских

экономистов

в

мировом

научном

сообществе

чаще

всего

можно

отнести

к

нескольким

вариантам:

презентации

российской

специфики,

участию

в

решении

не

-

российских

проблем,

«решению

головоломок».

Распространено

также

участие

в

роли

учеников.

***

Исходя

из

этого

понимания

ситуации,

можно

высказать

несколько

соображений

по

ее

развитию.

Во

-

первых,

желательно

осознать

те

особенности

–

проблемные

пункты

и

преимущества

-

которыми

обладает наша наука. В первую очередь преимуществом может быть ее

склонность к системности и отсутствие интеллектуальной унификации.

При этом обратной

стороной является отсутствие единых понятийных

пространств, когда каждый самостоятельный ученый у нас пользуется

31

своим

набором

понятий

и

часто

не

способен

передать

свою

картину

мира.

Во

-

вторых,

нужно

повышать

профессиональный

уровень,

осваивать

мировую

науку,

в

особенности

ее

основы.

Это

относится

и

к

«экономической

науке

Нобелевских

лауреатов».

Если

импортные

модели

и

конкретные

решения

у

нас

в

России

в

основном

неприменимы, то методы и базовые идеи применимы вполне. Поэтому

их

нужно

знать

и

обогащать

ими

свою

интуицию,

чтобы

творчески

подходить к решению конкретных задач.

Нужно

также

разрабатывать

в

России

свои

специфические

модели

на

предметном

уровне,

создавать

свою

науку,

которая

могла

бы

участвовать

в

жизни.

Для

этого

нужно

осознавать

российскую

специфику

не

только

в

методах

и

социальных

условиях,

но

и

в

предмете

исследований,

искать

и

создавать

понятийный

аппарат

для

российских реалий.

Наконец, нужно учиться строить отношения с иностранными научными

сообществами.

Нужно

объяснять

за

рубежом

и

специфику

нашей

науки,

и

ее

проблематику,

при

этом

не

очень

рассчитывая

на

заинтересованность.

Нужно

компенсировать

слабые

стороны

наших

научных

институтов

за

счет

международного

сотрудничества.

Что

же

касается участия зарубежных консультантов в нашей научной

работе,

то

оно

скорее

может

быть

связано

не

с

анализом

конкретных

содержательных

проблем

(которые

могут

быть

им

непонятны),

а

со

строительством

научных

институтов

и

поддержанием

методологической

дисциплины,

с

развитием

процедур

научной

работы.

Литература (упоминаемые источники)

Авен П.О., Широнин В.М. (1987)

Реформа хозяйственного механизма:

реальность

намечаемых

преобразований

//

Известия

СО

АН

СССР.

Сер. Экономика и прикладная социология. Вып. 3. С. 32

-41.

Аверинцев С.С. (1988)

Византия и Русь: два типа духовности // Новый

мир, №7, 9.

Базаров В. А. (

2014)

Избранные произведения. Т. 1, 2. М.: Издательский

дом «Дело» РАНХиГС.

Бахтин

М.М.

(1929)

Проблемы

творчества

Достоевского.

Л.,

«Прибой».

Беккер Г.С. (2003)

Человеческое поведение: экономический подход. М.:

ГУ ВШЭ.

Бернстайн,

Питер

(2009

)

Фундаментальные

идеи

финансового

мира

:

эволюция.

М.

:

Альпина Бизнес Букс.

Блауг

М.

(

2008)

100

великих

экономистов

до

Кейнса.

СПб.:

Экономикус.

—

352

с.

(Библиотека «Экономической школы», вып. 42).

Блауг

М.

(

2009)

100

великих

экономистов

после

Кейнса.

СПб.:

Экономикус,

—

384

с.

(Библиотека «Экономической школы», вып. 42).

Боннер

У.,

Уиггин

Э.

(2008)

Судный

день

американских

финансов.

Мягкая депрессия

XXI

века.

Челябинск: Социум

.

Булыко

Иван

Петрович

(2011)

Сравнение

пневматологической

антропологии

свт.

Григория

Паламы

и

Фомы

Аквинского.

Url

:

–

http

://

lib

.

pravmir

.

ru

/

library

/

book

/2288

.

Бьюкенен

Дж.

М.

(1997)

Сочинения.

Конституция

экономической

политики. Расчѐт согласия. Границы свободы. // Нобелевские лауреаты

по экономике. Т.

1. М.: Таурус Альфа.

—

560 с.)

Веблен Т.

(1984)

Теория праздного класса.

-

М.: Прогресс.

Воробьев

Н.Н.

(

1970)

Развитие

теории

игр.

//

Нейман

Дж.,

Моргенштерн О. Теория игр и экономическое поведение. М., Наука.

Доугерти,

Кристофер

(

2009)

Введение

в

эконометрику.

3-

е

изд.

М.:

ИНФРА

-

М. —

465с.)

33

Елисеева

И.И.

(ред.)

(2002)

Эконометрика:

Учебник.

М.:

Финансы

и

статистика.

-

342 с.

Ефимов

В.

М.

(2016)

Экономическая

наука

под

вопросом:

иные

методология, история и исследовательские практики. М.: ИНФРА

-

М. –

350 с.

Закария Ф. (2004)

Будущее свободы. Нелиберальная демократия дома и

за границей. М: Ладомир.

Замулин,

Олег

(2004)

Реальные

деловые

циклы:

их

роль

в

истории

макроэкономической

мысли.

Url

:

fir

.

nes

.

ru

/~

ozamulin

/

RBC

_

VE

_

Zamulin

.

pdf

Захаров

А.

В.

(2015)

Теория

игр

в

общественных

науках.

М.:

Издательский дом НИУ ВШЭ. –

303 с.

Зиновьев

А.А.

(1976

)

Зияющие

высоты.

Lausanne:

L’age

d’Homme

(первое издание).

Зомбарт

В.

(

1994)

Буржуа:

Этюды

по

истории

духовного

развития

современного экономического человека. М.: Наука.

Игнатьев

А.А.

(

2014)

Пять

базовых

концептов

социологии

религии

//

Социологическое обозрение. Т.13. № 1. –

С. 155

-170.

Канторович

Л.В.

(1939)

Математические

методы

организации

и

планирования производства. Л.: Изд

-

во ЛГУ. —

68 с.

Капелюшников,

Ростислав (2013)

Поведенческая экономика и новый

патернализм.

Url

: http://polit.ru/article/2013/11/12/paternalism

Карелин

(архимандрит

Рафаил)

(2009)

Церковь

и

интеллигенция.

Издательство

Саратовской

епархии.

Url

:

http://karelin

-

r.ru/book

s/info/38/index.html

Кейнс

Дж.

М.

(2007)

Общая

теория

занятости,

процента

и

денег.

Избранное

.

—

М.: Эксмо.

—

960

с.

Кейнс

Дж.

М.

(

2007)

Метод

профессора

Тинбергена.

//

Вопросы

экономики, №4

Коммонс

Дж.

Р.

(2011)

Правовые

основания

капитализма.

М.:

ГУ

ВШЭ. –

416

c

.

Коммонс

Дж.

Р.

(

2012)

Институциональная

экономика.

//

TERRA

ECONOMICUS, том 10, №3.

34

Кондратьев

Н.

Д.

(

1922)

Мировое

хозяйство

и

его

конъюнктура

во

время и после войны. Вологда: Областное отделение Государственного

издательства.

Кордонский

С.Г.

(1986)

Некоторые

социологические

аспекты

хозяйственных

отношений

//

Теоретические

проблемы

совершенствования

хозяйственного

механизма.

Сб.

трудов.

Всесоюзного

научно

-

исследовательского

института

системных

исследований. Вып. 6

.

Кордонский

С.Г.

(2000)

Рынки

власти:

административные

рынки

СССР и России. М.: ОГИ.

Кордонский С.Г. (

2001)

Циклы деятельности и идеальные объекты.

М.:

Пантори.

-

176 с.

Кордонский С.Г. (2008)

Сословная структура постсоветской России.

М.: Институт Фонда «Общественное мнение»

.

–

216 с.

Корнаи Я. (1990) Дефицит

.

–

М.: Наука

.

Коуз

Р.

(1995)

Природа

фирмы.

//

Теория

фирмы

/

Под

ред.

В.М.

Гальперина

. СПб.:

Экономическая школа

.

—

С.

11−32.

—

Серия «Вехи

экономической мысли».

Кун Т.

(

2009)

Структура научных революций. –

М.: АСТ.

Лейонхуфвуд

А.

(1993)

Жизнь

среди

эконов.

//

THESIS

,

1993,

вып.

3.

Url

:

http

://

igi

ti

.

hse

.

ru

/

data

/039/314/1234/3_6_2

Leij

.

pdf

Лауреаты Нобелевской премии по экономике

: Автобиографии, лекции,

комментарии.

СПб.

:

Наука,

2007

(

Т. 1, премии 1969−1982 гг.

—

479

с.);

2009

(Т. 2, премии 1983−1996 гг.

—

450 с.);

2010

(Т. 3, премии 1997

-

2009 гг.

—

931 с.).

Мальцев, Ал. А. (2014)

Экономические идеи и мирохозяйственная среда:

ретроспектива взаимодействия. Екатеринбург: Урал. гос. экон. ун

-

т. –

286 с.

Мейендорф

И.Ф.

(1985)

Введение

в

святоотеческое

богословие.

Нью

-

Йорк.

Url

:

https

://

azbyka

.

ru

/

otechn

ik

/

Ioann

_

Mejendorf

/

vvedenie

-

v

-

svjatootecheskoe

-

bogoslovie

Миронов

Б.Н.

(1999

)

Социальная

история

России

периода

империи

(XVIII -

начало XX в.). СПб.: Дм. Буланин (первое издание).

Мюрдаль

Г.

(1972)

Современные

проблемы

«третьего

мира».

М.:

Прогресс.

Найшуль В.А.

(1985)

Другая жизнь. М.: Самиздат.

35

Найшуль

В.А.

(1991)

Высшая

и

последняя

стадия

социализма.

//

Погружение в трясину. М. Прогресс.

Найшуль

В.А.

(2006)

Букварь

городской

Руси.

Семантический

каркас

русского

общественно

-

политического

языка.

Url

:

http://polit.ru/article/2006/02/03/naishul_bubu

Найшуль

В.А.

(2015)

Доклад

на

конференции

«Деловая

этика

и

национальные

модели

поведения»

[видеозапись].

СПб.

Url

:

http

://

www

.

youtube

.

com

/

watch

?

v

=_

JYcHTQ

-

vIs

Найшуль Виталий (2016)

Четыре письма невежи

-

мирянина знакомому

священнику.

Url

:

https

://

www

.

academia

.

edu

Нейман

Дж.,

Моргенштерн

О.

(1970)

Теория

игр

и

экономическое

поведение. М., Наука.

Неновски

Н.

Н.,

Гловели

Г.

(2016)

Структурная

теория

кризисов

и

циклов

Владимира

Базарова

(1874

-

1939)

и

ее

современное

значение.

Доклад на

XVII

Апрельской конференции ВШЭ.

Норт Д. К. (2010)

Понимание процесса экономических изменений.

М.:

Издательский дом ГУ

-

ВШЭ

.

Норт

Д.

К.,

Уоллис

Дж.,

Вайнгаст

Б.

(2011)

Насилие

и

социальные

порядки.

Концептуальные

рамки

для

интерпретации

письменной

истории человечества

.

М.: Издательство Института Гайдара.

—

480с.

Ореховский П.А. (2016)

Прерывистый тренд развития структурализма:

альтернативная

традиция

экономического

анализа:

Доклад.

М.:

Институт экономики РАН. –

47 с.

Остром

Э.

(2011)

Управляя

общим.

Эволюция

институтов

коллективной деятельности.

М.: Мысль, ИРИСЭН.

Пайпс Р. (2004) Россия при старом режиме. М.: Захаров

.

Палама, Григорий

(Святитель Григорий Палама) (1338

-40

.) Триады в

защиту

священнобезмолвствующих.

Url

:

https

://

azbyka

.

ru

/

otechnik

/

Grigorij

_

Palama

/

triady

-

v

-

zashhitu

-

svjashhenno

-

bezmolvstvujushhih

Поппер К. (1983)

Логика и рост научного знания. М.: Прогресс.

Самуэльсон, Пол, Барнетт, Уильям (1983)

О чем думают экономисты.

Беседы с нобелевскими лауреатами. Москва

.

Селигмен

Б.

(1968)

Основные

течения

современной

экономики:

экономическая мысль. М. Прогресс.

36

Слуцкий

E.

(1927)

Сложение

случайных

причин

как

источник

циклических процессов. // Вопросы конъюнктуры, т. 3, №1.

Соколов М., Волхонский В. (2013)

Политическая экономия российского

вуза.

Url

:

http

://

www

.

strana

-

oz

.

ru

/2013/4/

politicheskaya

-

ekonomiya

-

rossiyskogo

-

vuza

Соколов

М.,

Титаев

К.

(2013

)

Провинциальная

и

туземная

наука

//

Антропологический

форум,

№

19.

–

С.239

-275.

Url

:

http

://

anthropologie

.

kun

stkamera

.

ru

/

files

/

pdf

/019/

sokolov

_

titaev

.

pdf

Соколов

-

Митрич

Д.

(2010)

Мужское

счастье.

Url:

http://vz.ru/columns/

2010/3/11/382612.html

Такман, Барбара (1972)

Августовские пушки. М.: Молодая гвардия. –

494 с.

Тироль

Ж.

(2000)

Рынки

и

рыночная

власть:

теория

организации

промышленности. В 2 тт. СПб.:

Экономическая школа

(т. 1.

—

334 с.,

т. 2.

—

455 с.).

Талер, Р., Санстейн, К. (

2017)

Nudge

. Архитектура вы

бора.

М.: Манн,

Иванов и Фербер.

—

240

с.

Уильямсон

О.

(1996)

Экономические

институты

капитализма.

СПб.:

Лениздат.

Фокс,

Кейт

(2008

)

Наблюдая

за

англичанами.

Скрытые

правила

поведения. –

М.: РИПОЛ классик.

-

512 с.

Фуркад,

М.

(2011)

Интервью

с

Марион

Фуркад:

«История

развития

дисциплины в каждой стране своя» // Экономическая социология. Т. 12.

№ 4. Сентябрь. –

С.8

-13.

Хикс, Джон Р. (

1993)

Стоимость и капитал. М.: Прогресс. —

488 с.

Шеллинг Т. (2007)

Стратегия конфликта. М.: ИРИСЭН. − 366 с.

Шиллер

Р.

(

2013)

Иррациональный

оптимизм.

Как

безрассудное

поведение

управляет

рынками

=

Irrational

Exuberance

.

Second

Edition

Revised

&

Updated

. М.:

Альпина Паблишер

.

—

422

с.

Широнин

В.М.

(1984)

Механизмы

координации

производственной

деятельности

//

Сравнительный

анализ

хозяйственных

механизмов

социалистических

стран:

Сб.

трудов

/

Всесоюзный

научно

-

исследовательский институт системных исследований. Вып. 15. –

М.:

ВНИИСИ

.

Широнин

В.М.

(2010)

Институты

и

инновации:

взгляд

когнитивной

науки. // «Вопросы экономики», №

5.

37

Широнин

В.М.

(

2013)

Когнитивная

среда

и

институциональное

развитие. СПб.: Издательство СПбГЭУ. –

264 с.

Широнин

В.М.

(2016)

Когнитивный

анализ

в

обществоведении.

//

«Общественные науки и современность»,

№1. (То же под

названием

«Членораздельное

и

голографичное»

Url

:

http://syg.ma/@viacheslav

-

shironin/chlienorazdielnoie

-

i

-

ghologhrafichnoie)

Широнин В.М. (2017)

Экономическая наука как когнитивный институт

// XVII апрельская международная научная конференция по проблемам

развития экономики и общества / Ответственный редактор Е.Г. Ясин. В

4 книгах. Т 2. М.: Издательский дом Высшей школы экономики.

Ярѐменко

Ю.

В.

(1981)

Структурные

изменения

в

социалистической

экономике. М

.:

Мысль

.

Akerlof,

J.A.

(1970)

―The

Market

for

‗Lemons‘‖:

Quality

Uncertainty

an

d

the Market Mechanism.‖ // Quarterly Journal of Economics 84: 353–

374.

Anderson,

T.W.

(1990)

Trygve

Haavelmo

and

simultaneous

equation

models. - Technical report No 39, November 1990. Prepared under National

Science Foundation Grant DMS 89-04851. Stanford University.

–

31 p.

Arrow, Kenneth J. (1950) A Difficulty in the Concept of Social Welfare. //

Journal of Political Economy. 58 (4): 328

–

346.

Arrow K. (1963)

Uncertainty and the Welfare Economics of Medical Care/ //

American Economic Review 53, 941-973.

Arrow,

K.

J.,

Debreu,

G.

(1954)

Existence

of

an

equilibrium

for

a

competitive economy". Econometrica. 22 (3): 265

–

290.

Aumann,

Robert

(1985)

What

is

game

theory

trying

to

accomplish?

//

Frontiers of Economics /edited by K. Arrow and S. Honkapohja. Oxford:

Basil Blackwell.

Barber,

William

J.

(2008)

Gunnar

Myrdal:

An

Intellectual

Biography.

Basingstoke, UK, and New York: Palgrave Macmillan

Bachelier,

L.

(1900)

Théorie

de

la

speculation.

Gauthier

-

Villars

(английский

перевод:

Url

:

https

://

drive

.

google

.

com

/

file

/

d

/0

B

5

LLDy

7

-

d

3

SKNGI

0

M

2

E

0

NGItYzFlMS

00

NGU

2

LWE

2

ZDAtODc

3

MDY

3

MzdiNmY

0/

vi

ew

)

Backhouse,

Roger

and

Cherrier,

Béatrice

(2014)

Becoming

Applied:

The

Transformation of Economics after 1970. Unpublished Paper, Birmingham

38

University.

Url:

https://papers.ssrn.com/sol3/papers.cfm?abstract_id=2526274

Becker, Gary S. (1968)

Crime and Punishment: An Economic Approach. //

Journal of Political Economy 76, no. 2: 169

–

217.

Becker, Gary S. (1971)

The Economics of Discrimination. 2d ed. Chicago:

University of Chicago Press.

Becker,

Gary

S.

(1975)

Human

Capital.

2d

ed.

New

York:

Columbia

University Press.

Becker,

Gary

S.

(1976)

The

economic

approach

to

human

behavior,

Chicago: University of Chicago Press.

Becker,

Gary

S.

(1981)

Treatise

on

the

Family.

Chicago:

University

of

Chicago Press.

Bernstein, Peter L. (1992) Capital Ideas: The Improbable Origins of Modern

Wall Street. New York: Maxwell Macmillan International.

Bernstein, Peter L. (2007)

Capital Ideas Evolving

. Hoboken, NJ:

John Wiley

& Sons

.

Blanchard, O.J. (1997)

Macroeconomics, New Jersey: Prentice-Hall.

Blaug, Mark

(

1986

)

Great economists before Keynes: an introduction to the

lives

&

works

of

one

hundred

great

economists

of

the

past.

Brighton:

Wheatsheaf

.

Blaug, Mark (1985)

Great Economists since Keynes: An introduction to the

lives

&

works

of

one

hundred

modern

economists.

Brighton,

UK:

Wheatsheaf.

Bonner,

William

and

Wiggin,

Addison

(2003)

Financial

Reckoning

Day.

Surviving the Soft Depression of the 21

st

Century. John Wiley & Sons, Inc.

Buchanan, James M. and Tullock, Gordon (1962)

The Calculus of Consent:

Logical Foundations of Constitutional Democracy. Ann Arbor: University of

Michigan Press.

Coase, Ronald (1937)

The Nature of the Firm // Economica, Vol. 4, No. 16,

November 1937 pp. 386

–

405.

Coddington,

Alan

(1976)

Keynesian

Economics:

The

Search

for

First

Principles. // Journal of Economic Literature, Vol. 14, No. 4 (Dec., 1976),

pp. 1258-1273

Commons, John R., et al. (1918

–

1935)

History of Labor in the United States.

Vols

.

1

–

4. New York: Macmillan.

39

Commons,

John

R.

(1924)

Legal

Foundations

of

Capitalism.

New

York:

Macmillan.

Commons,

John.

(1931)

Institutional

Economics.

//

American

Economic

Review, vol. 21, pp. 648-657.

Commons, John R. (1934)

Institutional Economics. New York: Macmillan.

Cowles,

A.

(1944)

Stock

Market

Forecasting.

//

Econometrica.

12

(3

–

4):

206

–

214.

Cowles,

A.

(1960)

A

Revision

of

Regarding

Stock

Price Behavior. // Econometrica. 28 (4): 909

–

915.

Dawson, Michael R.W. (1998)

Understanding Cognitive Science. Blackwell

Publishers.

Diamond, P. (1971)

A Model of Price Adjustment. // Journal of Economic

Theory 3, 156

—

168.

Diamond,

Peter

A.

(1982)

Aggregate

Demand

Management

in

Search

Equilibrium. // Journal of Political Economy 90(5), 881-894

Dorfman R., Samuelson, P. And Solow R. (1958)

Linear Programming and

Economic Analysis. McGraw Hill.

Dougherty,

Christopher

(2006)

Introduction

to

Econometrics.

Oxford

University Press, 2011, 2006 (4th or 3rd edition)

Fama,

E.

(1965)

The

Behavior

of

Stock

Market

Prices.

//

The

Journal

of

Business, Vol. 38, No. 1 (Jan., 1965), pp. 34-105.

Fama,

E.

(1970)

Efficient

Capital

Markets:

A

Review

of

Theory

and

Empirical Work. // The Journal of Finance, Vol. 25, No. 2 (May, 1970), pp.

383-417.

Fisher, R.A. (1925) Statistical Methods for Research Workers.

Edinburgh :

Oliver and Boyd

.

–

239 p.

Fisher, R.A. (1935) The design of experiments.

Edinburgh : Oliver and Boyd.

- 252 p.

Fogel, Robert W. (1964)

Railroads and American Economic Growth: Essays

in Econometric History. Baltimore: Johns Hopkins University Press.

Fogel, Robert W. and Stanley L. Engerman (1974)

Time on the Cross: The

Economics of American Negro Slavery. Boston: Little, Brown.

Freidson, Eliot (1970) Profession of Medicine: A Study of the Sociology of

Applied Knowledge. Chicago: University of Chicago Press.

40

Friedman, M. (1953)

Essays in Positive Economics. Chicago: University of

Chicago Press.

Friedman,

M.

(1957)

A

Theory

of

the

Consumption

Function.

Princeton:

Princeton University Press.

Friedman, M. (1968)

The Role of Monetary Policy. // American Economic

Review, March.

Friedman,

M.

and

Anna

J.

Schwartz

(1963)

A

Monetary

History

of

the

United States, 1867

–

1960. Princeton: Princeton University Press.

Fourcade M. (2009)

Economists and Societies: Discipline and Profession in

the United States, Britain, and France, 1890s to 1990s. Princeton: Princeton

University Press. - 416 p.

Gale,

D.

and

L.S.

Shapley

(1962)

College

admissions

and

the

stability

of

marriage. // American Mathematical Monthly 69: 915.

Gowland,

D.H.

(ed.)

(1979)

Modern

economic

analysis.

London,

etc.

Butterworth & Co (Publishers) Ltd.

Haavelmo,

Trygve

(1944)

The

probability

approach

in

econometrics.

//

Supplement to Econometrica, Volume 12, July, 1944.

–

125 p.

Hald,

Anders

(1998)

A

History

of

Mathematical

Statistics.

New

York:

Wiley.

Hamilton,

Walton

H.

(1919)

The

institutional

approach

to

economic

theory.//

Vol. 9, No. 1, Supplement, Papers and Proceedings of the Thirty-

First Annual Meeting of the American Economic Association (Mar., 1919),

pp. 309-318

Hardin, G. (1968)

The Tragedy of Commons. // Science 162, pp.1243-1248.

Hayek, Friedrich A. (1984)

The Principles of a Liberal Social Order. // The

Essence of Hayek, Stanford, CA: Hoover Institution.

Hayek, Friedrich von

(1937). Economics and Knowledge. // Economica

,

n.s.,

4

(February):

33

–

54.

Url:

http://www.econlib.org/library/NPDBooks/Thirlby/bcthLS3.html.

Hayek, Friedrich von

(1945) The Use of Knowledge in Society. // American

Economic

Review

35

(September):

519

–

530.

Url:

http://www.econlib.org/library/Essays/hykKnw1.html.

Hayek,

Friedrich

von

(1960)

The

Constitution

of

Liberty.

Chicago:

University of Chicago Press. Reprint. Chicago: Henry Regnery, 1972.

41

Hayek,

Friedrich

von

(1973)

Law,

Legislation,

and

Liberty.

Chicago:

University of Chicago Press.

Hayek, Friedrich von

(1976) Denationalization of Money. London: Institute

of Economic Affairs.

Hendry, David F. and Søren Johansen (2015)

Model Discovery and Trygve

Haavelmo‘s

Leg

acy.

//

Econometric

Theory,

Vol.

31,

Issue

1

(Haavelmo

Memorial Issue: Part I), February 2015, pp. 93-114.

Hicks

J.R.

(1937)

Mr.

Keynes

and

the

―Classics‖.

A

Suggested

Interpretation. // Econometrica, Vol. 5, 1937, p. 147-159

Hicks, John Richard (1939)

Value and Capital. Oxford: Clarendon Press.

Hoover

K.

(2005)

The

Methodology

of

Econometrics.

Url:

https://papers.ssrn.com/sol3/papers.cfm?abstract_id=728683 (posted 25 May

2005), 49 p.

Hussman, John P.

(2011)

Will the Real Phillips Curve Please Stand

Up?

Url: https://www.hussmanfunds.com/wmc/wmc110404.htm

Keynes

J.M.

(1936)

The

General

Theory

of

Employment,

Interest

and

Money.

Palgrave Macmillan.

Keynes

J.

M.

(1939)

Professor

Tinbergen's

Method

//

The

Economic

Journal. Vol. 49, No 195. P. 558 - 570.

Kjeldsen,

Tinne

Ho

ﬀ

(2010)

History

of

Convexity

and

Mathematical

Programming: Connections and Relationships in Two Episodes of Research

in Pure and Applied Mathematics of the 20th Century. // Proceedings of the

International Congress of Mathematicians Hyderabad, India, 2010.

Ко

rn

а

i

J.

(1980)

Econ

о

mi

с

s

of

Shortage.

Amsterdam

etc.:

North

-

Holland

Pub. Co.

Krugman,

P.

(1979)

Increasing

Returns,

Monopolistic

Competition

and

International Trade // Journal of International Economics 9, 469-479.

Krugman,

P.

(1991)

Increasing

Returns

and

Economic

Geography.

//

Journal of Political Economy 99, 483-499.

Kydland, F., and E. C. Prescott (1977) Rules Rather than Discretion: The

Inconsistency of Optimal Plans. Journal of Political Economy: 473

–

492. .

Kydland,

Finn;

E.

C.

Prescott

(1982)

Time

to

Build

and

Aggregate

Fluctuations. // Econometrica. 50 (6): 1345

–

1370.

Lewis, W. Arthur (1954)

Economic Development with Unlimited Supplies of

Labour. // Manchester School 22 (May): 139

–

191.

42

Lintner, John Virgil (1965)

The Valuation of Risk Assets and the Selection

of Risky Investments in Stock Portfolios and Capital Budgets. // Review of

Economics and Statistics. 47:1, pp. 13

–

37.

Lucas, Robert (1972) Expectations and the Neutrality of Money". // Journal

of Economic Theory.

4

(2): 103

–

24.

Lucas,

Robert

(1976)

Econometric

Policy

Evaluation:

A

Critique.

//

Carnegie-Rochester Conference Series on Public Policy. 1: 19

–

46.

MacKenzie,

Donald

(2006)

An

Engine,

Not

a

Camera.

Cambridge,

MA:

MIT Press.

McKenzie, Lionel W. (1954)

On Equilibrium in Graham's Model of World

Trade and other Competitive Systems. //

Econometrica,

22, 147

–

61.

Mankiw,

N.

Gregory

(2009)

Back

In

Demand.

//

Wall

Street

Journal.

September 21, 2009.

Markowitz,

H.M.

(1952)

Portfolio

Selection.

//

The

Journal

of

Finance.

7

(1): 77

–

91.

Miller, Merton and Modigliani, Franco (1963)

Corporate Income Taxes and

the Cost of Capital. // American Economic Review 53 (June): 433

–

443.

Mirowski, Philip (1992)

What Were von Neumann and Morgenstern Trying

to Accomplish?

// Toward a History of Game Theory. / Weintraub, E. Roy.

(ed). Durham: Duke University Press. pp. 113

–

147.

Mises, Ludwig von (1969)

The Historical Setting of the Austrian School of

Economics.

Url:

https://mises.org/library/historical-setting-austrian-school-

economics-0

Modigliani, Franco (1944)

Liquidity Preference and the Theory of Interest

and Money. // Econometrica

,

Vol. 12, No. 1 (Jan., 1944), pp. 45-88

Modigliani F. (1949)

Fluctuations in the Saving-Income Ratio: A Problem in

Economic Forecasting. // Studies in Income and Wealth

,

no. 11. New York:

National Bureau of Economic Research.

Morgan

,

Mary

S

.

(1990)

The

history

of

econometric

ideas

.

Historical

perspectives on modern economics. Cambridge, UK: Cambridge University

Press.

–

296 p.

Morgan,

Mary

S,

and

Malcolm

Rutherford

(eds).

(1998)

From

Interwar

Pluralism

to

Postwar

Neoclassicism.

//

Annual

Supplement

to

History

of

Political Economy. Durham: Duke University Press.

Mossin, Jan (1966)

Equilibrium in a Capital Asset Market // Econometrica,

34, pp. 768

–

783.

43

Mundell,

Robert

A.

(1960)

The

Monetary

Dynamics

of

International

Adjustment Under Fixed and Flexible Exchange Rates. // Quarterly Journal

of Economics 84, no. 2: 227

–

257.

Mundell,

Robert

A.

(1961)

A

Theory

of

Optimum

Currency

Areas.

//

American Economic Review 51: 657

–

665.

Mundell, Robert A. (1963)

Capital Mobility and Stabilization Policy under

Fixed and Flexible Exchange Rates. // Canadian Journal of Economics 29:

475

–

485.

Murray,

Michael

P.

(1994)

A

drunk

and

her

dog:

an

illustration

of

cointegration and error correction. // American Statistician 48(1): 37-40.

Muth,

John

F.

(1961)

Rational

Expectations

and

the

Theory

of

Price

Movements. // Econometrica 29, pp. 315

–

335.

Myrdal, G. (1944)

An American Dilemma: The Negro Problem and Modern

Democracy. Harper & Bros.

Myrdal,

G.

(1968)

Asian

Drama:

An

Inquiry

into

the

Poverty

of

Nations.

New York: Twentieth Century Fund.

Nash, John (1951)

Non-cooperative games. // The Annales of Mathematics,

Second Series, Volume 54, Issue 2 (Sep., 1951), 286-295.

Nelson,

Robert

H.

(2013)

The

Secular

Religions

of

Progress.

//

The

New

Atlantis, Number 39, Summer 2013, pp. 38-50.

Neumann,

J.

von

(1928)

·

Zur

Theorie

der

Gesellschaftsspiele.

//

Mathematische Annalen

, Band 100, S. 295

–

320.

Neumann, John von, and Oskar Morgenstern. (1944)

Theory of games and

economic behavior. Princeton university Press. - xviii, 625 pp.

North, Douglass C. (1961)

The Economic Growth of the United States 1790

to 1860. Englewood Cliffs, N.J.: Prentice Hall.

North,

Douglass

C.

(1968)

Sources

of

Productivity

Change

in

Ocean

Shipping

1600

–

1850.

//

Journal

of

Political

Economy

76

(September/October): 953

–

970.

Ohlin,

Bertil

Gotthard

(1937)

Some

Notes

on

the

Stockholm

Theory

of

Saving

and

Investment.

2

parts.

//

Economic

Journal

47

(March):

53

–

69;

(June): 221

–

240.

Ostrom,

Elinor

(1990)

Governing

the

Commons:

The

Evolution

of

Institutions for Collective Action. New York: Cambridge University Press.

44

Oushakine,

Serguei

(2000)

In

the

State

of

Post-Soviet

Aphasia:

Symbolic

Development in Contemporary Russia. // Europe-Asia Studies, Vol. 52, No.

6, 2000, 991

–

1016.

Phillips, A. W. (1958) The Relationship between Unemployment and the Rate

of

Change

of

Money

Wages

in

the

United

Kingdom

1861-1957.

//

Economica. 25 (100): 283

–

299.

Pollock,

Stephen

(2014)

Econometrics:

An

Historical

Guide

for

the

Uninitiated.

University of Leicester, UK. Working Paper No. 14/05.

Robinson,

Joan

Violet

(1933)

The

Economics

of

Imperfect

Competition.

London: Macmillan. 2d ed., 1969.

Rothschild, Michael and Joseph Stiglitz (1976)

Equilibrium in Competitive

Insurance Markets: An Essay on the Economics of Imperfect Information. //

Quarterly Journal of Economics 90: 629

–

649.

Samuelson,

Paul

A.

(1947)

Enlarged

ed.,

1983.

Foundations

of

Economic

Analysis. Harvard University Press.

Samuelson,

P.A.

(1965)

Proof That Properly Anticipated Prices

Fluctuate

Randomly. // Industrial Management Review, 6, 41-49.

Samuelson,

Paul

A.

and

William

A.

Barnett

(eds.)

(2007)

Inside

the

economist‘s

mind:

conversations

with

eminent

economists.

Blackwell

Publishing.

Sargent,

Thomas

J.

(1983)

The

Ends

of

Four

Big

Inflations

//

Inflation:

Causes and Effects / ed. by Robert E. Hall. University of Chicago Press, for

the NBER, p. 41

–

97.

Sargent,

Thomas

J.

and

Neil

Wallace

(1975)

Rational‘

Expectations,

the

Optimal Monetary Instrument, and the Optimal Money Supply Rule. // The

Journal of Political Economy Vol. 83, No. 2 (Apr., 1975), pp. 241-254.

Sargent, Thomas J. and Neil Wallace

(1981)

Some Unpleasant Monetarist

Arithmetic. // Federal Reserve Bank of Minneapolis Quarterly Review Vol.

5, No. 3 (Fall, 1981), pp. 1

–

17.

Schachermayer,

W.

and

J.

Teichmann

(2008)

How

close

are

the

option

pricing formulas of Bachelier and Black-Merton-Scholes? // Math. Finance.

18(1), 155

–

170.

Schelling

, Thomas C. (1960)

The Strategy of Conflict.

Harvard University

Press, Cambridge, Mass. - 309 pp.

45

Sejnowski, Terrence J. and Rosenberg, Charles R. (1987)

Parallel Networks

that Learn to Pronounce English Text. // Complex Systems 1 (1987), 145 -

168.

Seligman, Ben B. (1960)

Main Currents of Modern Economics: Economic

Thought Since 1870. NY: Free Press of Glencoe.

–

xiv, 887 p.

Shiller,

R.

(1980)

Do

Stock

Prices

Move

Too

Much

to

be

Justified

by

Subsequent

Changes

in

Dividends?

//

National

Bureau

of

Economic

Research Working Paper No. 456 (Feb., 1980).

Shiller, R. (2000)

Irrational Exuberance. Princeton University Press.

Sims, Christopher A. (1980)

Macroeconomics and Reality. // Econometrica,

Vol. 48, No 1 (Jan., 1980), pp. 1-48.

Slutsky, Eugen (1937)

The Summation of Random Causes as the Source of

Cyclic Processes. // Econometrica, Vol. 5, No. 2 (Apr., 1937), pp. 105-146.)

Smith,

Vernon

L.

(1962)

An

Experimental

Study

of

Competitive

Market

Behavior. //

Journal of Political Economy

70: 111

–

137.

Smith, Vernon L. (1965)

Experimental Auction Markets and the Walrasian

Hypothesis. //

Journal of Political Economy

70: 387

–

393.

Smith, Vernon L. (1976)

Experimental Economics: Induced Value Theory. //

American Economic Review

66: 274

–

279.

Snowdon

B.,

Vane

H.R.

(2005)

Modern

macroeconomics.

Its

origins,

development

and

current

state.

Cheltenham

(UK),

Northampton

(USA):

Edward Elgar Publishing.

–

807 p.

Spence,

Michael

(1973)

Job

Market

Signalling.

//

Quarterly

Journal

of

Economics 87: 355

–

374.

Stigler, G. J. (1952)

The Theory of Price. New York, Macmillan. - 310 p.

illus. 22 cm.

Stigler, G.

(1962)

Information in the Labor

Market. //

Journal of

Political

Economy, 70(5), Part 2, pp. 94

–

105

Stigler, Georg (1971)

The Theory of Economic Regulation.

// Bell Journal of

Economics and Management Science, (Spring, 1971). pp. 3

–

21.

Thaler, Richard H. and Cass Sunstein (2008)

Nudge: Improving Decisions

About Health, Wealth, and Happiness. New York: Penguin.

Tirole,

J.

(1988)

The

Theory

of

Industrial

Organization.

Cambridge:

MIT

Press.

46

Tobin,

James

(1958).

Liquidity

Preference

as

Behavior

Towards

Risk.

//

Review of Economic Studies. 25.1: 65

–

86

Vanberg,

Viktor

J.

(2008)

On

the

complementarity

of

liberalism

and

democracy

–

a

reading

of

Hayek

F.A.,

and

Buchanan,

J.M.

//

Journal

of

institutional economics (2008), 4: 2, 139

–

161

Veblen,

Thorstein

(1899)

The

Theory

of

the

Leisure

Class.

New

York:

MacMillan.

Vickrey,

W.

(1945)

Measuring

Marginal

Utility

by

Reactions

to

Risk

//

Econometrica 13, 319-333.

Vickrey, W. (1947)

An Agenda for Progessive Taxation. New York: Ronald

Press.

Vickrey,

W.

(1961)

Counterspeculation,

Auctions,

and

Competitive

Sealed

Tenders. // Journal of Finance 16: 8

–

37.

Warsh,

David

(1993)

Economic

principals:

masters

and

mavericks

of

modern economics. NY: Free Press.

–

525 p.

Williamson, Oliver (1975)

Markets and Hierarchies

:

Analysis and Antitrust

Implications. New York: Free Press.

Williamson, Oliver (1985)

The Economic Institutions of Capitalism: firms,

markets, relational contracting. New York: The Free Press. - 450 pp. + xiv.

47

Лекция 8. Экономическая наука и профессия экономиста

Что же такое экономический мейнстрим?

Исторические варианты экономической теории

Вторичная модернизация

Немецкая историческая школа

Австрийская школа

«Старый» или «первоначальный» 23 американский институционализм

Экономисты и общества в США, Англии и Франции

Экономическая наука в США.

Британская экономическая наука.

Экономическая наука во Франции.

Экономическая наука в России

Особенности российской научной среды

Экономическая профессия в России

Рекомендуемая литература

Литература (упоминаемые источники)

Аверинцев С.С. (1988) Византия и Русь: два типа духовности // Новый мир, №7, 9.

Базаров В. А. ( 2014) Избранные произведения. Т. 1, 2. М.: Издательский дом «Дело» РАНХиГС.

Бахтин М.М. (1929) Проблемы творчества Достоевского. Л., «Прибой».

Блауг М. ( 2008) 100 великих экономистов до Кейнса. СПб.: Экономикус. — 352 с. (Библиотека «Экономической школы», вып. 42).

Akerlof, J.A. (1970) ―The Market for ‗Lemons‘‖: Quality Uncertainty an d the Market Mechanism.‖ // Quarterly Journal of Economics 84: 353– 374.

Anderson, T.W. (1990) Trygve Haavelmo and simultaneous equation models. - Technical report No 39, November 1990. Prepared under National Science Foundation Grant DMS 89-04851. Stanford University. – 31 p.

Aumann, Robert (1985) What is game theory trying to accomplish? // Frontiers of Economics /edited by K. Arrow and S. Honkapohja. Oxford: Basil Blackwell.

Barber, William J. (2008) Gunnar Myrdal: An Intellectual Biography. Basingstoke, UK, and New York: Palgrave Macmillan

Bachelier, L. (1900) Théorie de la speculation. Gauthier - Villars (английский перевод: Url : https :// drive . google . com / file / d /0 B 5 LLDy 7 - d 3 SKNGI 0 M 2 E 0 NGItYzFlMS 00 NGU 2 LWE 2 ZDAtODc 3 MDY 3 MzdiNmY 0/ vi ew )

Bernstein, Peter L. (1992) Capital Ideas: The Improbable Origins of Modern Wall Street. New York: Maxwell Macmillan International.

Blanchard, O.J. (1997) Macroeconomics, New Jersey: Prentice-Hall.

Blaug, Mark ( 1986 ) Great economists before Keynes: an introduction to the lives & works of one hundred great economists of the past. Brighton: Wheatsheaf .

Лекция

8.

Экономическая

наука

и

профессия

экономиста

«Старый»

или

«первоначальный»

23

американский

институционализм

Аверинцев С.С. (1988)

Византия и Русь: два типа духовности // Новый

мир, №7, 9.

Базаров В. А. (

2014)

Избранные произведения. Т. 1, 2. М.: Издательский

дом «Дело» РАНХиГС.

Бахтин

М.М.

(1929)

Проблемы

творчества

Достоевского.

Л.,

«Прибой».

Блауг

М.

(

2008)

100

великих

экономистов

до

Кейнса.

СПб.:

Экономикус.

—

352

с.

(Библиотека «Экономической школы», вып. 42).

Akerlof,

J.A.

(1970)

―The

Market

for

‗Lemons‘‖:

Quality

Uncertainty

an

d

the Market Mechanism.‖ // Quarterly Journal of Economics 84: 353–

374.

Anderson,

T.W.

(1990)

Trygve

Haavelmo

and

simultaneous

equation

models. - Technical report No 39, November 1990. Prepared under National

Science Foundation Grant DMS 89-04851. Stanford University.

–

31 p.

Aumann,

Robert

(1985)

What

is

game

theory

trying

to

accomplish?

//

Frontiers of Economics /edited by K. Arrow and S. Honkapohja. Oxford:

Basil Blackwell.

Barber,

William

J.

(2008)

Gunnar

Myrdal:

An

Intellectual

Biography.

Basingstoke, UK, and New York: Palgrave Macmillan

Bernstein, Peter L. (1992) Capital Ideas: The Improbable Origins of Modern

Wall Street. New York: Maxwell Macmillan International.

Blanchard, O.J. (1997)

Macroeconomics, New Jersey: Prentice-Hall.

Blaug, Mark

(

1986

)

Great economists before Keynes: an introduction to the

lives

&

works

of

one

hundred

great

economists

of

the

past.

Brighton:

Wheatsheaf

.